Хранительница его сокровищ

Лизавете пока не доводилось бывать именно в лабораториях, она видела разве что кабинет Астальдо и то помещение, где принимала пациентов Агнесса. А здесь явно что-то исследовали.

И судя по той чёрноте, которой был насыщен здешний воздух, не исследовали ничего особо хорошего.

Лизавету усадили в деревянное кресло, руки пристегнули к подлокотникам, а ноги — к ножкам. И судя по тому, что крепления встроенные, она тут явно не первая жертва. Чёрт их всех забери, это что, здешний дворец? Ни хрена же тут местные-то развлекаются! Может быть, Фалько не хочет иметь с ними никаких дел именно поэтому, что они уже совсем нелюди?"

"Лизавета прикрыла глаза, сосредоточилась. Когда они тащили Астальдо от тайного хранилища к выходу, она реально чувствовала силу. Понимала, что кое-что может, понимала, как именно это использовать. Сейчас было сложнее, наверное, потому, что с ней нет крутого артефакта. Ну да и хорошо, что нет — даже если её убьют, он никому другому не достанется. Или если только она может его удержать, и тот, кого она сочтёт подходящим, то он снова потерялся бы, а раз Магнус угробил оборудование, то это уже навсегда. И к чему всё было? Впрочем, Фалько, наверное, разберётся, что с этой штукой делать…

Эх, что она может-то вообще, маг недоделанный? Хочу защиту, подумала Лизавета. Хочу защиту сейчас. Хочу, чтобы эти чёрные уроды даже дотронуться до меня не могли.

Ей показалось, что вокруг соткался тонкий золотой кокон. И как будто стало немного светлее. И ушибленный висок перестал болеть, и разбитое колено.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь вошёл мужчина.

С виду — обычный, здесь такими пруд пруди. Чёрный дублет, чёрные штаны, чёрные сапоги, белая сорочка. Чёрные волосы вьются, небольшая бородка. Но взгляд… В глазах плескалась та самая Тьма, которую Лизавета видела под землёй и под водой несколькими часами ранее. Вокруг него шлейфом клубилась та же Тьма, она её отлично видела.

Он обошёл вокруг кресла, приглядываясь и принюхиваясь.

— Какая богатая добыча, просто сокровище, — проговорил он человеческим голосом.

Обычным голосом, просто очень низким. Как из-под земли. Из могилы, ага. От ассоциации мороз прошёл по коже.

А потом он щёлкнул пальцами, и дверь закрылась.

— Нас никто не потревожит, радость моя. Ты откуда такая взялась? Чистых магов жизни не бывает. Отвечай, не молчи! Не смей молчать!

Лизавета примерилась.

— Пшлнх.

И это было всё, что она желала ему сказать. Но увы, он никуда не пропал, как случалось с обыкновенными тёмными тварями. Значит, это какая-то особая форма тёмной твари.

— Надо же, маг жизни, а ругается — как последний лодочник, — он водил над ней руками, её золотой кокон уплотнялся, дрожал, но держался. — Ничего, сейчас всё расскажешь.