Хранительница его сокровищ

— А это ещё кто и что он тут делает?

— Наша охрана, — усмехнулся Сокол. — Очевидно, стережёт наше целомудрие.

Она не могла не рассмеяться. Так что, сон был не вполне сон? Они спали тут, обнявшись? А если бы не охрана, не только бы спали?

Нет, она не услышала, когда и как Сокол перетащил её сюда из гостиной. Значит, толку с неё не было бы никакого, только спать.

— И что, даже умыться не пускают? — нахмурилась Лизавета.

— Вода есть, могу полить вам на руки.

— Не поможет, — иронически ответила она. — Мне нужно средство, чтобы смыть весь декор. И не только оно. И ещё переодеться. И кое-что ещё.

Говорить о туалете с мужчиной, который небезразличен, но с которым только немного целовались? Ага, сейчас. Это не муж, с которым прожили двадцать лет, и который чего только не видел.

— Милостивый государь, — Лизавета подошла к охраннику и упёрла руки в боки. — Мне нужно умыться и переодеться. Извольте передать просьбу, кому там положено. Если меня нельзя выпустить просто так, выпускайте с охраной.

— Сожалею, госпожа. Подобных распоряжений не было, — коротко ответил охранник.

— Ясен пень не было, я ж спала, вот и нужды не случилось. А теперь я встала и желаю сделать всё названное. С наименьшими потерями.

Сокол за её спиной нахально ржал.

— Госпожа моя, если не сработает — обращайтесь, придумаем что-нибудь вместе.

— Вас никак не притеснили в плане ваших способностей? — встревожилась она, подумав, что бывает и так.

— Нет, — широко улыбнулся он. — И вы же понимаете, какие возможности это нам даёт.

— Понимаю, — кивнула она.

— Эй, магию использовать запрещено! — вскинулся охранник.

— Тогда, друг мой, решай вопрос, который поставила перед тобой госпожа Элизабетта, — кивнул Сокол. — И поскорее, иначе она рассердится.

— Непременно рассердится. Уже рассердилась. Не знаю, как вас называть, но в последний раз прошу по-человечески — выпустите умыться и переодеться.

Лизавета стояла перед ним, нагло глядя в глаза. Он смутился, тем более, что Сокол подошёл и ласково так глянул из-за её плеча.

Охранник высунулся в открытую дверь.

— Рыжий, или сюда.

Появился ещё один охранник, рыжей масти — похоже, был в коридоре. Выслушал жалобу. Хмуро глянул на Лизавету.

— А не велено вас выпускать.

— Грибов поганых объелись? — ласково спросила она. — Заболели? Слух ночью потеряли? Не велено выпускать — так пойдите и доложите. А там глядишь, и что-нибудь ещё велят.

Оба мужика уставились на неё, как на дуру. Потом друг на друга, потом снова на неё.

— Не велено, — повторил рыжий.

— Ну тогда я сейчас начну визжать. А когда кто-нибудь придёт, скажу, что вы меня… например, били.

— Дотрагивались — этого будет достаточно, — долетела усмешка из-за спины. — Я и этого не спущу.

— Не верите? — сощурилась Лизавета.