Хранительница его сокровищ

Сразу же стали понятны все истории о письмах и прочих вещах, хранимых за корсажем между слоями платья.

Если по уму, то нужно было добить и головной убор. Но Лизавета не успела. И решила, что на этот раз можно, а дальше она дошьёт.

Но нужно было придумывать причёску, мать её! С Тилечкой всё получилось хорошо — локоны подобрали от висков, закололи, прибили сверху кусок украшенной сеточки — и ура, прекрасная дева готова.

Лизавета и в юности не могла похвастаться густыми и красивыми волосами, теперь же вообще грусть-тоска. Но придумалось — валик из обрезков ткани был ещё накануне сшит в кольцо, водружён на высоко поднятый хвост и обмотан волосами. Получилась симпатичная и вовсе не мелкая шишка. Уже её можно было обворачивать той же серебряной сеточкой и обматывать вокруг последним оставшимся куском серебряной тесьмы и свёрнутой в несколько рядов ниточкой бисера. И ура.

Хорошо бы посмотреться в большое зеркало, но такого Лизавета на этаже не встречала. Вдруг где-нибудь в хозяйских покоях, куда они сейчас пойдут, найдётся? Вот там и посмотрим, а далее нужно следовать правилам.

Строгий регламент вечера гласил, что подарки нужно дарить прежде всего прочего. Пока все в ясном уме и трезвой памяти. Поэтому Лизавета выкопала из сваленной на кровати одежды сумочку с розой, в которую предварительно был вложен нужный платок, и вручила Тилечке.

— Это мне? — почему-то изумилась она. — Вот прямо мне? — а потом ещё и нашла внутри платок, вспомнила, как Лизавета его вышивала, пробормотала что-то невразумительное и бросилась Лизавете на шею.

— Так, хорош реветь, у тебя глаза накрашены, — ворчала Лизавета, но ей было приятно, а Тилечка бессвязно благодарила.

Тилечка оглядела себя по частям в маленькое зеркало и осталась довольна. Сообщила, что у неё никогда в жизни не было такого прекрасного наряда, и подарки на Перелом года ей тоже не очень-то дарили, особенно — сделанные своими руками специально для неё, и выскользнула за дверь.

Лизавета подумала и согласилась — да, у неё тоже никогда не было ничего подобного. Только падать в этом платье нельзя — вышивка угробится. И наступать на подол тоже нельзя — ткань нежная, можно порвать. И смотреть, чтобы никто другой тоже не наступал. Целое искусство, чтоб им! Как они тут выживают-то со всем этим?

Впрочем, Лизавета уже видела, как — нормально они выживают. Привыкли.

Но тут вдруг вернулась Тилечка.

3.10 Лизавета и ошеломляющие подарки

Тилечка вернулась, да не одна, а с мальчишками. Вот ведь, хоть бы предупредила, а то тут вокруг тот самый первозданный хаос. Лизавета сделала вид, что косметика на столе и одежда на кровати — это нормально, и улыбнулась вошедшим, очень уж у них был торжественный вид.

Говорить начал Антонио. Необыкновенно серьёзно.