Хранительница его сокровищ

Тем временем Сокол и брат Василио обошли лежащих на земле, и Лизавета поняла, что кого-то добили, а у кого-то что-то выяснили, и потом тоже добили. Она зажмурилась совсем и принялась вспоминать про себя стих. Ну хоть какой-нибудь. Почему-то вспомнилась дурацкая баллада про Лизу, которая обещалась быть верной своему возлюбленному, и при луне поклялась ему, а потом изменила, и оказалась в могиле. Ничего лучшего-то не могла вспомнить! Тем более, что уже хорошо так вечерело, и над горным хребтом поднялась луна. Аккуратная четвертина.

— Госпожа моя, вы в порядке? — поверх её вцепившейся в кожу седла ладони легла рука.

Она вцепилась в эту руку.

— Да, господин Фалько, я в порядке, — проговорила единым духом.

— Это хорошо. Потому что до ночлега ещё добираться и добираться. Нападавшие нас изрядно задержали.

— Со мной всё хорошо. А как вы? Вас не ранили?

— Меня — нет. Думаю, все остальные тоже доберутся. Если нужно размять ноги — спускайтесь на землю. У нас есть немного времени.

Лизавета огляделась — Антонио и Руджеро оттаскивали в камни тела, как из ниоткуда возникшая Крыска осматривала руку брата Василио, Тилечка промокала куском ткани лоб Альдо, из-под её пальцев сочилась кровь.

— Я могу чем-нибудь помочь? — она, по обыкновению, взяла Сокола за рукав.

— Не знаю, госпожа моя, — улыбнулся он. — Приходите в себя, сейчас поедем дальше.

Ехали в тот день ещё часа три — медленно, потому что было темно, и даже магические шары не очень-то спасали на извилистой тропе. Уже совсем по ночи добрались до некоего здания, просто стоявшего на небольшой поляне у дороги.

Сбоку имелся навес для коней, и даже некоторый запас сена. Внутри тоже было сено — в количестве, а посередине открытый очаг, и над ним дыра в крыше, чтобы дым шёл наружу.

Брат Джанфранко встрепенулся и принялся гонять служек — носить воду из ручья неподалёку и кипятить её, и варить горячую кашу, и резать хлеб, мясо и овощи. Служки кряхтели и бурчали, и двигались очень медленно. Лизавета, недолго думая, предложила свои услуги именно здесь, подозревая, что во врачевании от неё толку не будет. Тем временем Лис, Крыска и Тилечка осматривали всех участников схватки, и оказалось, что хоть все и на ногах, повреждений получено достаточно.

Брат Василио вздыхал и молился. Руджеро кривился и говорил, что не надо его зашивать, на нём и так всё отлично зарастает. Подошёл Сокол, что-то сказал, подержал его за руку — и тот восхищённо сообщил, что не чувствует боли, и пусть с ним делают, что хотят. Тилечка под наблюдением Крыски принялась зашивать длинный порез на плече.

Сокол обошёл всех, всем что-то сказал, а потом опустился на камень рядом с Лизаветой. Вокруг очага было много таких камней — видимо, оставили предыдущие посетители этого места.