Хранительница его сокровищ

О таком моменте Лизавета уже успела позабыть. А собиралась же вечерами расшивать платье, и у неё ещё были клочки ткани на подарочки! Но каждый, мать его, день был интереснее предыдущего, вчерашний — так и вовсе, а каков день, таков и вечер, даже песен уже не пели два дня, и рассказов не слушали. И Лизавета никак не представляла себя в такой ситуации потрошащей тюк и пришивающей какие-то штучки к платью при свете магического фонарика, о котором, кстати, пришлось бы ещё кого-нибудь попросить. О нет. Перевязать, переодеть, отмыть, накормить. И спать. И хорошо.

А сейчас вокруг не было ничего хорошего. Самым хорошим выглядел капюшон плаща — он не промокал мгновенно, а впитывал влагу постепенно. Наверное, и сохнуть потом будет неделю. Если вообще удастся дожить до такого светлого момента, в котором вокруг окажется сухо.

За день такого момента не случилось — до сумерек неспешно поднимались в гору под дождем, в сумерках остановились на какой-то мокрой поляне. Служки натянули меж деревьев большой тент, маги осушили землю под ним, шатры поставили плотно друг к другу, и костёр — сбоку, его тоже поддерживали маги по очереди. Быстро варились, быстро ели, и снова было не до песен-сказок.

Утром, правда, Сокол посмотрел на её унылое лицо и попросил у брата Джанфранко кофейных зёрен. Кофе немного подправил ситуацию, особенно — из таких рук, Лизавета так и сказала, но после первого часа верхом под дождём уныние вернулось.

Много лет назад Лизавета уже шла в гору под дождём — тогда это был поход к минеральным источникам в Саянах, но чтобы попасть в ту долину, сначала нужно было подняться прилично так наверх и взять перевал. Вот они и шли — под мелким дождём весь день. И потом ещё сутки стояли с той стороны перевала, у границы леса, потому что многочисленные речки вздулись, и перейти их можно было, только промокнув насквозь. Впрочем, через день погода наладилась, и дальше они дошли без проблем. И вышли тоже. Но когда поднимались к перевалу, и потом спускались с другой стороны, Лизавете казалось, что в мире остались только камни, вода и грязь. И больше ничего."

"Здесь ей тоже казалось, что в мире остались только камни, вода и грязь. И немного деревьев — здесь граница леса если и была, то существенно выше. И они с Огоньком, которые бредут по этому всему. Бредут, бредут… ой, кажется, впереди что-то происходит.

Ехавшие в авангарде Сокол, Альдо и Антонио с уважением рассматривали громадную кучу камней, засыпавшую их дорогу к чертям собачьим. Лизавета сдвинула капюшон и взглянула наверх по склону — ну да, вся эта радость взялась откуда-то оттуда, и совсем недавно.