Хранительница его сокровищ

Вы запнётесь, упадёте, и будете плакать.

— И ещё колено разобью, — добавила Лизавета.

— Я не сомневаюсь в ваших талантах. Как вы у себя дома по улице ходите? Неужели там безопасно?

— И да, и нет, — ответила Лизавета, подумавши. — Люди, подобные тем троим, у нас тоже встречаются, их хватает. И даже в светлое время суток. Но это не является правилом, за это преследуют по закону и наказывают — если поймают. И в основном взрослые люди передвигаются по городу самостоятельно. Детей обычно встречают и провожают, а в моём детстве и дети сами по улицам ходили. Но это было давно. И если мне куда-то надо, я просто выхожу из дома и иду.

— И не боитесь?

— Бывает, что боюсь, например, идти поздно вечером с работы в темноте по не самому спокойному району. Но от того, что я боюсь, необходимости ведь не исчезнет.

— Понятное соображение, — кивнул он.

Они уже почти дошли до входа в «их» башню, когда что-то мелкое бросилось Лизавете под ноги, и она ожидаемо споткнулась на ровном месте. А Сокол ожидаемо поддержал её и не дал упасть.

Из-под юбки Лизаветы выскочила мышь — обычная серая мышь, и побежала дальше по коридору. Но тут из-за какого-то выступа стены появился кот. Крупный плотный кот, полосатый, с белыми лапками и длинными усами. Красавец. В два стремительных прыжка он догнал мышь, взял её в зубы и с достоинством отправился в обратном направлении. Обошёл Лизавету и Сокола, и пошёл себе дальше. Мышь извивалась и пищала в его зубах.

— Молодец какой, — похвалила Лизавета.

— Вы не боитесь мышей? — изумился Сокол.

— Нет, а чего их бояться? — не поняла она.

— Обычно женщины боятся мышей.

— Знаю, матушка моя боится, и тётушка тоже. А я — нет. Они же совсем маленькие. Вот когда скребутся ночью — неприятно. Спать мешают. Впрочем, когда днём — тоже. У нас на работе раньше, до ремонта ещё, из подвала скреблись в наш кабинет, но они не знали, что в том углу стоит сейф и им никогда его не сдвинуть даже всей мышиной колонией, сколько бы их там не было, — усмехнулась она воспоминанию.

В «их» башне на столе стояли остатки ужина, и Сокол предложил сначала поесть, а потом уже расходиться. Зевающий брат Василио сказал, что отправляется спать, а господин Фалько пусть дожидается молодёжь, они всё ещё где-то бродят. Госпожа Агнесса вернулась, её Руджеро привёл, и опять ушёл, а все прочие пока не приходили. Остальные спят.

Сокол согласился, подтащил лавку, а потом и стол поближе к камину, и пригласил её сесть. Пододвинул тарелки с хлебом, мясом, маслом и паштетом, пирогом и овощами. И кувшин с вином.

Двузубая вилка на столе нашлась только одна, остальные были свалены в кучу вместе с грязными тарелками. Сокол отдал вилку Лизавете, а сам достал нож и принялся резать еду на куски.

— У меня была где-то вилка, но сейчас не с собой.