Хранительница его сокровищ

— Ловите, немедленно ловите! — зашипел Лис. — Оно не должно коснуться пола!

Пола — то есть, золотого круга на полу, вдруг поняла Лизавета. Течение времени замедлилось — крошечный предмет падал очень медленно, но она сама двигалась ещё медленнее, и не успевала. Шагнула вперёд, подняла растерянный взгляд на Сокола, чуть не взвыла, увидев его настоящий облик, но он всё понял правильно, стремительно нагнулся и быстро подтолкнул в нужную сторону ту её ладонь, что не выпускал до сих пор, и которая оказалась вся в крови.

И в окровавленные пальцы упала мелкая золотая штука. Лизавета рефлекторно сжала кулак, пальцы Сокола сжались поверх. Часовня погрузилась во мрак — чтобы через мгновение засиять, как прежде. Пол как пол, потолок как потолок. Просто очень красиво.

Лизавету сразила невероятная слабость, вот прямо ноги подкашивались. Она шумно выдохнула — не дышала перед этим, что ли? — и отступила назад, надеясь привалиться к стене, а привалилась всё к тому же Соколу. Благо, он не возражал.

Шум снаружи заставил их прислушаться — там громко вопили.

— Ваша милость, ваша милость, тут такое творится!

Интересно, что именно там творится? Впрочем, сейчас они это узнают.

— Немедленно надень маску, — прошипел Лис.

Он тоже увидел настоящее лицо телохранителя. Сокол отпустил руку Лизаветы, которая волшебным образом перестала кровить, прикрыл глаза и сделал тот же жест, что утром, но или он сам испортился, или его магия не работала. Или ещё что.

Лис сообразил быстрее.

— Великое Солнце, я не могу сделать тебя невидимым!

— Тогда мне остался один выход, — Сокол улыбнулся Лизавете, сжал её руку, бросился на пол, перекувыркнулся и выкатился куда-то под фреску, где, очевидно, был какой-то неучтённый проход, невидимый прочим.

А в следующий миг дверцу распахнули, и в проёме появился сам герцог Вассо.

Он был кряжист, чтобы не сказать широк, светлые глаза смотрели пристально, а крылья мясистого носа раздувались. На коротко стриженых седых волосах трепетала шапочка-колпак — ещё одна разновидность здешнего берета. И одет он был тоже в чёрное, с обильной золотой отделкой и золотой подкладкой.

— Господин Астальдо? Что вы здесь делаете, и что вообще здесь происходит?

— Происходит странное, — спокойно ответил Астальдо, как будто он такое странное видит по пять раз на дню. — Я хотел показать часовню госпожи Лукреции моей гостье издалека, и мы вошли, но вдруг стало темно — на пару мгновений, не более, потом снова светло и снова темно. А потом всё стало, как было, и появились вы. Я не вижу изменений в облике часовни, взгляните — всё ли в порядке?

Всё это время Лизавета судорожно сжимала в кулаке неведомый предмет. Потом догадалась сунуть его в карман, в платок. И вытащила руку наружу. Украдкой глянула — крови на руке не было.