Притворная дама его величества

— Так считает его высокопреосвященство, — сказала я, упрямо глядя в пол. — Я только следую тому, что говорит мне святая Анна. И если бы я… не следовала, графиня ди Мареццо бы умерла?

Король прошел к одному из кресел и сел в него, вытянул ноги. Он напомнил мне студента. Из тех, кто действительно учится, неустанно экспериментирует, добивается… чего им это стоит? Бесконечные поиски, бесконечные чертежи, то получается, то не получается, отчаяние, бессонные ночи, шум и гам за стеной общаги, мешающий жить…

Я все же окончила вуз. Дорогой. Платное отделение. И несмотря на то, что я была прилежной студенткой и не имела ни «хвостов», ни «троек», все понимали: диплом мне для статуса и немного для систематизации знаний. Но у меня не было измотанного, полуголодного недосыпа. За деньги — и голод, и недосып были. За знания… впрочем, моя школа жизни тот еще институт, пусть там не дают никаких дипломов.

У короля был взгляд уставшего, хорошо пожившего человека. Мне показалось, он не способен даже на то, чтобы обозлиться на меня за непочтительность и хулу — по крайней мере, сейчас. Он будто лишен эмоций, и его хватило на короткий миг любопытства.

Король улыбнулся краем дрогнувших губ.

— Тогда зачем же вы при дворе?

Несколько минут назад волна парализующего страха накрыла меня, когда я разглядела личину кардинала. Сейчас этот страх добрался до горла и нежно пощекотал в том месте, где, наверное, проходится топором палач.

— Герцогиня, не вы ли убедили девицу де Аллеран предпочесть эти стены стенам господней обители?

Не могу сказать, что я не насладилась зрелищем. Его величество улыбался — не от кардинала он перенял эту ласковую улыбку? — и спрашивал ровно, даже и с интересом, но я отчетливо увидела, как дернулись руки герцогини де Бри и пальцы ее сами собой сжались и тут же разжались, как в судороге.

— Служение вашему величеству столько же угодно господу, как и служение ему самому, — промолвила герцогиня. Я чуть поджала губы — со мной, как и, наверное, с любой из своих девиц, ты не была такой придавленно-робкой. Старая интриганка. — Юной девице невозможно знать, что ей лучше, не так ли, ваше величество?

— Жанна, — только и произнес король. Коротко и дружелюбно, но я не обманывалась на его счет. Когда я ушла в ночь махать рукой таксисту на разбитой «пятерке», чтобы успеть на автовокзал, к уходящему в Польшу автобусу, мать утирала слезы, а отец обнимал ее, и они не сказали мне тогда ничего. Только после — «спасибо». «Спасибо, дочь». Они уважали мой выбор, мое право попробовать сделать лучше для всех, и я была им благодарна. Ошибки? Были. Но мне дали возможность учиться на них, не упрекнув, не бросив обидное слово.