Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

— Ну куды вы так спешите-то, ироды?! Цельный час ведь ещё конвоя нам ждать! — замычал он с набитым ртом.

Снежинки, падая с неба, оседали на шинелях егерей. Декабрь был сырым и ветреным. Уже несколько раз выпавший снег стаивал, и снова открывалась внизу чёрная, непролазная грязь. Двадцатого числа наконец серьёзно подморозило, и старинная разбитая дорога сразу затвердела. Со стороны переправы у Галаца ждали отъезжавшего за указаниями к султану визиря. С ним же должны были прибыть и ещё какие-то важные люди Блистательной Порты. Высокое русское начальство нервничало и бодрило подчинённых. Посты вдоль почтового тракта были усилены, и теперь на каждые три версты вставало своё отдельное егерское капральство, а дорога постоянно объезжалась драгунами.

— Ох, мороз, мороз, не щипай мой нос! — бубнил Южаков, притопывая ногами. — Елисейка! — крикнул он переминающемуся в ста шагах товарищу. — У тебя там повыше маненько, как увидишь поезд, так сразу кричи громче!

— Ла-адно! — донеслось от того еле понятное мычание."

"— Ну вот что за человек, всё время чего-нибудь да лопает, — покачал головой Южаков, и перехватив поудобнее фузею, опять затопал ногами. — Ох, мороз, мороз, не щипай мой нос! А иди к той ёлке, где растут иголки…

— Эге-ей! Ванька! — донёсся до него крик соседа. — Показался он! Едет! Едет поезд!

— Ох ты ж …бушки-воробушки! — выругался Южаков и подпрыгнул повыше, пытаясь рассмотреть дорогу. — Гляди-ка, ну точно ведь едут!

Отщёлкнув курок фузеи, он развернулся спиной к тракту и взял на прицел покрытую лесом восточную сторону.

Всё было тихо. Деревья и кусты стояли облепленные снеговыми шапками. Только недавно тут пробежал дозорный десяток, оглядывая землю, и никаких следов не нашёл, но Ваня уже был опытным егерем и не доверял этой тишине.

— Во-она как в августе с теми иноземцами было, — прошептал он, скользя цепким взглядом по лесу, — тоже ведь до поры до времени тихо лежали злыдни!

С южной стороны послышался топот множества копыт. Повернув голову вбок, Ваня увидел следующую в голове колонны конвойную сотню турецких сипахов и наших драгун. Вслед за ними одна за другой катили с десяток закрытых карет. Колесо одной наехало на рытвину, и прямо на шинель егерю из-подо льда плеснуло густой, жирной грязюкой.

— Ну никак турка не может, чтобы не напакостить, — чертыхнулся он вслед поезду. — Тьфу ты! — и зачерпнув в ладонь снег, обтёрся им. — Всё, братцы! Проехали басурмане, пошли к своим!

В центре караульного участка, у самой палатки уже разгоралось пламя костра. Освободившиеся раньше товарищи поставили на камни очага медный котёл, и совсем скоро можно будет согреться свежезаваренным травяным чаем.