Первый, случайный, единственный

Понятно было, что Ева с Артемом поселятся у родителей, во всяком случае, до тех пор, пока не найдут другую квартиру. А найти отдельную квартиру за те деньги, которые они платили до сих пор и которые тоже были для них почти неподъемными, – это было практически невозможно. Но не комнату же в коммуналке им теперь снимать!

В общем, гарсоньерка оказалась единственным местом, где Полина чувствовала себя сейчас относительно спокойной.

Если все это можно было назвать спокойствием…

Как только она ложилась на широкую, с резной деревянной спинкой бабушкину кровать, застеленную пестрым перуанским покрывалом, как только закрывала глаза, – все, что произошло с нею за последний месяц, делалось в ее сознании таким отчетливым, словно она не просто глаза закрывала, а оказывалась в темноте кинозала и смотрела фильм. Смотреть его было тошно.

Конечно, она ушла от Игоря сразу же, как только сделала аборт. Уйти до этого было невозможно: Полина рассудила, что проще ничего не объяснять ему, чем что-то объяснять маме. А объяснять непременно пришлось бы – куда пошла, почему не ночевала дома, а где же тогда ночевала, раз опять ушла от Игоря, и почему такая бледная, и что у тебя случилось?.. Врать Полина умела, конечно, неплохо, но у мамы был глаз-алмаз, и настроение своих детей она чувствовала не хуже какого-нибудь сейсмографа.

В общем, правильно было уйти от него после аборта, а не до. Она вообще теперь все делала только правильно.

В сарай, где оставалась неоконченная мозаика, Полина не заглянула до своего ухода ни разу. Да, собственно, и времени не было. Уже назавтра после того разговора – и после всего, что происходило между ними на золотой постели, но об этом Полина старалась не вспоминать, – уже назавтра она сбегала по адресу, который ей дала молодая врачиха, и сдала анализы. А еще через день все было сделано в лучшем виде, как та же самая врачиха и пообещала.

Деньги на аборт, копейка в копейку, Полина взяла у Игоря, он дал без звука, она тоже не жаждала с ним беседовать… В общем, все получилось быстро, четко и без лишних соплей.

Но то, как все это было… Это и прокручивалось сейчас у нее под веками нон-стопом, как мучительное кино.

Она забыла предупредить врача, который делал УЗИ, чтобы не говорил ей ничего ненужного. Да она, собственно, и не предполагала, что он зачем-то надумает сообщать ей: дескать, мальчик у вас, вот, взгляните, на экране уже заметно…

Потом, по дороге в операционную, она, как назло, наткнулась взглядом на столик, который стоял у самой двери, и на медицинские лоточки, стоящие на этом столике. Чем это таким темным и густым они наполнены, эти лоточки, Полина поняла не сразу, а когда сдуру пригляделась и поняла, то чуть в обморок не грохнулась.