Первый, случайный, единственный

Но и то сказать – ей какое дело? Странно, конечно, что он выходит только в ближайший продуктовый магазин, но зато, когда он дома, его не видно и не слышно. Лежит на кровати, листает бабушкины киношные книги или просто смотрит в одну точку. На кухню вообще не претендует – ест только то, что не надо готовить, вроде колбасы, а чай и правда пьет в комнате… В общем, идеальный сосед, хотя и странный.

Кроме магазина, Георгий сходил за эту неделю только в парикмахерскую – сбрил свою жуткую бороду. Правда, выглядеть он от этого лучше не стал. Под бородой обнаружилось бледное, осунувшееся лицо с темными тенями вокруг глаз и с потрескавшимися губами. Даже рыжие волосы казались какими-то тусклыми, словно голова у него была посыпана пеплом.

Но проблем с ним не было никаких, а что от него еще надо?

Полина проснулась поздно – вчера полночи возилась со своей мозаикой – и с удовольствием потянулась на коротком кухонном диванчике, так, что хрустнули кости. Мама всегда говорила, когда будила ее, маленькую, в детский сад: «Ну-ка, Полиночка, потягу-усеньки! Росточки-косточки, расти большая!»

Вот она и выросла большая, только довольно бестолковая.

Кухонные ходики показывали половину двенадцатого, но в квартире было тихо.

«Хорошо все-таки, когда мужчина типа мебели, – весело подумала Полина. – Пора, однако ж, вставать, а то он оголодал небось, колбаса-то его в холодильнике».

Георгий не появился на кухне ни пока она была в ванной, ни когда вышла оттуда и погремела тарелками, чтобы он услышал, что она уже завтракает, а значит, умыта и одета, и он может прийти на кухню.

«В летаргии он, что ли, – удивилась Полина, – или ушел куда?»

Она подошла к закрытой двери комнаты, постояла под нею минуты три, прислушиваясь. Из комнаты не доносилось ни звука.

И вдруг она услышала такой отчетливый стон, что настежь распахнула дверь, мгновенно забыв, что надо хотя бы для приличия постучаться.

Георгий лежал на кровати, глаза у него были открыты, и он смотрел куда-то Полине за спину.

– Что ты? – испуганно спросила она, оглядываясь: у него был такой взгляд, словно у нее за плечами стоял призрак. – Это ты стонал?

Как будто в квартире был еще кто-нибудь!

Он не ответил – закрыл глаза. И вдруг заскрипел зубами так жутко, что Полину пробрала дрожь и ей захотелось выскочить из комнаты.

Но не могла же она и вправду выскочить, когда с живым человеком происходит что-то… неживое!

Она подошла к кровати, присела на край. Георгий не пошевелился и глаза не открыл.

– Что с тобой? – повторила она.

Он был укрыт до подбородка, голова лежала на подушке тяжело и неподвижно. Полина прикоснулась ладонью к его лбу и чуть не отдернула руку. Лоб горел так, что ей показалось, он сейчас зашипит, как железная дверца топящейся печки.