Не единственная

Разумеется, заплаканное лицо и убитый вид не укрылись от опытной управляющей.

— Ой, и что это ты сидишь тут такая несчастная? — при слугах Тиарна называла Аньис на «вы» и «госпожа Аньис», но сейчас они были вдвоем. Огромная управляющая пристроилась рядом на скамейке и прижала Аньис к своей необъятной груди. Как тут было не расплакаться? Словно в детстве, когда Тиарна так же обнимала ее и утешала в своей грубоватой манере…

— Рональд меня не любит по-настоящему! — вырвалось у Аньис сквозь слезы.

— Ой, да с чего ты взяла-то?! — Тиарна вытерла ей слезы большим пухлым пальцем и с улыбкой вгляделась в заплаканное лицо. — Мужики они, знаешь, сами не понимают, кого да как любят… Вон мой Парм — уж на что нормальный мужчина, а когда у нас деньги появились… Мы ведь, до того как господин Рональд нас нанял, небогато жили, едва смогли сыновьям образование дать… Так вот, как у нас деньжата завелись, говорит мне: «Возьму себе для любви да утех постельных молодую и красивую. А ты у меня по хозяйству будешь»… — Тиарна говорила так весело и откровенно, что сквозь слезы начал сочиться нервный смех.

— А вы что? — изумленно спросила Аньис, не зная плакать ей или все же смеяться.

— А я что, — подмигнула ей управляющая, — я говорю: «Да бери кого хочешь, а лучше меня все одно не найдешь…» Ну и в спальню его еще отвела для верности. Тут вся дурь с него мигом и слетела…

Аньис шмыгнула носом и тихо рассмеялась. Нежданно в голове возникли забавные картинки, как огромная Тиарна за руку ведет своего тщедушного мужа в спальню, и что там происходит. Но тут же посерьезнела:

— Но у него портрет в мастерской! — веско сказала она Тиарне.

— Какой портрет?

— Зеленоглазый такой… Женщины, которую любил. И он сам мне сказал, что ее он любит… тоже…

Тиарна посмотрела на нее с доброй мудрой улыбкой и снова прижала к себе:

— Ой, девочка… Ну и что ты расстроилась? Ну привык он любить — и любит. По привычке. А ты не слушай и в голову не бери. И знай свою силу… Ты ж живая, ты его единственная тут у нас. Ты хоть знаешь, как он на тебя смотрит? Не замечала? Вон, на улицу выйдет — а уж куча девок на него пялится, да залезть под него норовит… А он одну тебя видит. Как будто и мира целого нет вокруг! А ты «портрет, да портрет…» Тьфу на этот портрет с высокой башни! Хоть он тебе зеленоглазый, хоть в желтую крапинку!

Как бы горько ни было Аньис, а она снова рассмеялась. Тиарна была, как всегда, неподражаема. Ей все нипочем. Может, так и нужно, подумалось, Аньис… Что она скорбь мировую развела…

— Но он всегда ее помнит, ту, что на портрете… — продолжила она сопротивляться.

— Думаешь? — лукаво улыбнулась ей Тиарна и погладила по плечу.