Не единственная

Даже странно, что какой-то портрет вызвал у нее такую реакцию. Ведь она выросла в обществе, где принято неравенство, где даже жены — почти рабыни своим мужьям. Где любой мужчина, обладающий достаточными средствами, может завести себе сколько угодно наложниц, даже гарем…

Вот если бы Рональд завел себе других женщин, а может, и размахнулся с огромным гаремом, подобно королю. По статусу ему как раз что-то такое и полагается… Смогла бы она принять? Аньис усмехнулась. Наверное, смогла бы. Она выросла с тем, что так бывает. Да и, будучи его женой, его любимой, она была бы для него исключительной, самой важной. Это можно принять, с трудом, но принять. Как Кассора.

Но этот портрет… У Рональда не было других женщин в настоящем. Но получается, его сердце всегда принадлежало другой, давно умершей женщине его народа. А она, Аньис, для него одна из многих, что приходят в его жизнь, отживают свой срок и уходят…

Но чем это хуже гарема? Аньис чувствовала, что хуже — лично для нее.

С детства Аньис не была единственной и исключительной. У нее было много братьев и сестер. Долгое время она и вовсе была старшей дочкой в семье — той, что должна заботиться о младших, ущемляя свои интересы. Той, на которую родители подчас возлагают больше ответственности, чем одаривают лаской. А потом они и вовсе продали ее в рабство, показав, что она не так уж и важна. Что ею и ее судьбой можно пренебречь ради других…

И только Рональд сделал ее необыкновенной, дав уникальное образование и высокий статус. Только Рональд сделал ее исключительной и нужной, любимой, единственной дорогой ему женщиной. Пусть иногда она ощущала его отрешенность, но всегда в глубине души знала, что он любит ее, что она ему нужна. Что среди всех на свете она единственная, кто волнует его душу. А теперь это рухнуло… И это было как крушение мира.

Может быть, это со мной что-то не так, раз никому я могу стать единственно нужной, подумалось ей, и слезы снова полились из глаз, прочертив две дорожки на щеках. И затихли. Когда слишком больно, слез нет или их мало."

"Неужели нет никого на свете, для кого она единственная, та самая, исключительная, уникальная… Разве что Эдор, усмехнулась Аньис. Да и то — все это просто игра крови, сделавшая ее Сокровищем. Если бы не это, он даже не посмотрел бы на нее. Поэтому Эдор не считается.

* * *В эту часть дворца редко кто ходил, поэтому Аньис рассчитывала на уединение. Но, к счастью — или к несчастью, именно сейчас Тиарне зачем-то понадобилось пойти в дальнюю кладовую мимо скамейки, где сидела Аньис. Она сразу поняла, куда идет управляющая. Можно было отвести ей глаза магией, но Аньис не хотелось. Она слишком любила добрую Тиарну, чтобы прятаться от нее и применять к ней магию.