Не единственная

Потому что я не единственная для тебя.

— Сегодня у тебя бурный день, Аньис, — вдруг мягко улыбнулся он. — В другое время ты не стала бы ревновать к портрету… Пойдем отсюда, — и подал ей руку.

— Нет, Рональд, — покачала она головой, не приняв руку. — Это я пойду. А ты оставайся здесь. С портретом.

Немного помолчала и добавила:

— Вот ты говорил, что отпустишь меня, если я захочу. И теперь я должна подумать об этом. Я ведь даже не могу осудить тебя… За любовь не судят. Ты не виноват, что любишь ее. Просто я не уверена, что хочу быть не единственной, — и подошла к выходу под его пронзительным взглядом, ощущая себя мгновенно повзрослевшей. Словно молодость закончилось, и ей остался горький опыт со спокойным понимание вещей.

— Стой, Аньс! — сказал он. От власти, прозвучавшей в его голосе, Аньис остановилась. — Послушай! Захочешь уйти от меня — уходи. Но не к подонку вроде Майра Бэйри. Подобного я не позволю.

— Я сама решу, что мне делать и с кем быть, если решу уйти от тебя! — в груди заклокотала ярость, вытесняя горькую отрешенность. Бессильная, но яркая. Как всегда спокойный, со своей непререкаемой властью! А ее мир рухнул, перевернулся от одного взгляда в зеленые глаза умершей женщины!

— Я все еще отвечаю за тебя, поэтому — нет. Этого выбора я тебе не дам. Ни один мужчина, что может навредить, рядом с тобой не будет.

— Отправляйся в ад, Рональд Эль! — впервые в жизни выругалась Аньис, воспитанная в строжайшем запрете произносить ругательства и проклятья. — Видеть тебя не хочу! — и выбежала, хлопнув дверью.

ГЛАВА 26

На самом деле Аньис сделала ему очень больно. «Оставайся здесь. С портретом»… Именно так он и оставался эти сотни лет. И этим она лишала его своей живой любви, оставляя ему лишь тот призрак, что был с ним всегда.

Старый дурак… он хотел понимания с этим портретом. Действительно ничего не скрывал специально, просто речь о его прошлом заходила редко. Он рассказывал девочке о других мирах, о делах в иных государствах этого мира, развлекал ее… А о далеком прошлом, что все так же стояло у него за спиной, речь как-то не заходила. Он был почти счастлив с ней, почти полностью. Здесь и сейчас, и не было смысла обращаться к прошедшему…

А по поводу портрета, его старой любви и памяти… Знал, что сложно рассчитывать на понимание. Знал, что реакция может быть такой. Но в глубине души хотел понимания, принятия. Может быть, утешения через это понимание… Но она отреагировала так, как должна была. Глупо было ждать другого.

Но боль была.

Аньис… Он всегда давал ей выбор, но сейчас внутри Рональда родилось сомнение. Сейчас она будет ломать то, что есть между ними.