Джунгли

Вадим слышал, как раскрылись дверки машины. Сильным толчком Веклемишева бесцеремонно переместили на середину заднего сиденья, и двое неизвестных зажали его справа и слева своими телами. Дверки захлопнулись, и машина рывком тронулась с места. В ту же секунду запястья прижатых к лицу рук Вадима охватили наручники, а справа в бок уткнулось что-то твердое, явно дуло пистолета. Тот, что сидел слева, умело обшарил Веклемишева. Естественно, никакого огнестрельного оружия, а также колющих и режущих предметов при пленнике обнаружено не было, но паспорт и билет, вытянутые из брючного кармана, обратно не вернулись.

– Открой окно со своей стороны, Мигель, от этой дряни глаза щиплет, – послышался справа от Вадима скрипучий голос, и сосед слева зашевелился, опуская стекла.

– Сейчас все проветрится, – раздался голос шофера. – Это перечный газ, если в глаза не попало, то ничего страшного.

– Держи, полковник, – в руку Веклемишева вложили что-то влажное, – протри глазенки. И не вздумай хулиганить!

Теперь уже и слева в ребра больно уткнулось дуло пистолета. В ситуации, когда в тебя с двух сторон тычут шпалерами, о хулиганстве думать совсем не хотелось. Веклемишев знал, что такое бой на ограниченном пространстве, и реально оценивал обстановку. Скованные стальными браслетами руки, полное отсутствие зрения и два пистолета по бокам не давали ни единого шанса на положительный результат схватки.

Вадим отнял руки от лица и стал осторожно протирать глаза мокрой тканью. Ему действительно скоро стало лучше. Жжение немного утихло, но зрение так толком и не восстановилось: воспаленные веки не желали подниматься с глазных яблок. Выждав, пока он протрет очи, похитители водрузили на голову Веклемишева колпак из тонкой, но плотной ткани. Нажав с двух сторон на плечи и голову, похитители усадили его пониже на сиденье, видимо, для того, чтобы пленника не разглядели с улицы.

Постепенно стихающая боль вернула Вадиму возможность мыслить и, как результат, оценивать ситуацию. В том, что он похищен, мог сомневаться только даун в сумеречном состоянии. Но кем и зачем? Неужели он все-таки ошибался, считая, что, после того как дал показания, стал неинтересен террористам? Похоже, все так и обстояло. Эти ребята затаили на него злость и хотят рассчитаться за срыв операции по захвату «Боинга», а точнее, за то, что Вадим помешал им взять в заложницы Софию. Но если речь идет о банальной мести, стоило ли так усложнять дело? Можно было просто пристрелить обидчика на проходной, или по дороге в аэропорт, или непосредственно в аэровокзале. А они пошли кружным путем, вычислив его отъезд, подменив такси или шофера и устроив по дороге засаду. А ведь малейший срыв мог помешать террористам исполнить задуманное.