Предложение джентльмена

- Что ты читала сегодня утром?

Боясь взорваться, Софи с такой силой стиснула зубы, что на щеках заходили желваки. Она понять не могла, как Бенедикт умудряется быть одновременно таким замечательным и таким ужасным. В данную минуту он был ужасным, таким, что ужаснее и не придумаешь, и Софи боялась, что, если проведет в его обществе еще одну минуту, последствия будут необратимыми.

– Я ухожу! - решительно заявила она.

– Я иду за тобой, - ответил Бенедикт, насмешливо улыбнувшись.

И остался верен своему слову: до самого дома шел на расстоянии двух шагов сзади.

***

Не часто приходилось Бенедикту нарочно злить людей (исключение составляли разве что era братья и сестры), но Софи вызывала у него отчаянное желание довести ее до белого каления. Стоя в дверях ее комнаты, небрежно облокотившись о косяк, скрестив руки на груди и пристукивая ногой об пол, он смотрел, как она собирается.

– Не забудь платье, - любезно подсказал он. Софи метнула на него яростный взгляд.

– То, жутко некрасивое, - прибавил он, как будто это было необходимо.

– Они все жутко некрасивые! - выпалила Софи.

– Я знаю, - насмешливо отозвался Бенедикт. Софи молча продолжала упаковывать сумку.

– Можешь взять себе на память все, что захочешь, - предложил Бенедикт, делая широкий жест рукой. Выпрямившись, Софи решительно подбоченилась.

– Даже чайный сервиз? Я могла бы продать его, а на вырученные деньги безбедно прожить несколько лет.

– Конечно, можешь его взять, - охотно согласился Бенедикт. - Только продавать тебе его не придется. Я и так дам тебе все необходимое.

– Я же вам сказала, что не стану вашей любовницей, - прошипела Софи. - Я не могу на это пойти!

Что- то в ее тоне, которым она произнесла слова ""не могу"", насторожило Бенедикта. И внезапно, когда Софи собирала последние пожитки, его осенило.

– Все ясно, - пробормотал он. Проигнорировав его, Софи направилась к двери и многозначительно взглянула на него, чтобы он ее пропустил. Однако Бенедикт и бровью не повел. Задумчиво погладив пальцем бровь, он изрек:

– Ты незаконнорожденная.

Вся кровь отхлынула у Софи от лица.

– Ну да, так оно и есть, - продолжал Бенедикт, говоря больше для самого себя.

Странно, но это открытие принесло ему облегчение. Оно по крайней мере объясняло то упорство, с которым Софи его отвергала, и успокаивало уязвленное самолюбие.

– Мне все равно, законнорожденная ты или нет, - заявил Бенедикт, прилагая все усилия к тому, чтобы не улыбнуться. Момент был торжественный - теперь-то Софи непременно согласится поехать с ним в Лондон и станет его любовницей, - и он не собирался нарушать его дурацкой улыбкой."

"– Вы ничего не понимаете, - проговорила Софи, качая головой. - Дело вовсе не в том, достойна я стать вашей любовницей или нет.