Дымная река

Ничуть не отвергая традиционные обогатители почвы (в трюме «Редрута» было изрядно бочонков с рапсовым жмыхом, дробленым солодом и молотым льняным семенем), он больше верил в то, что удавалось раздобыть во время плавания — например, морские водоросли. Он считал, что некоторые их виды, претерпев вымачивание, сушку и измельчение, будут чрезвычайно благотворны для растений. Заметив пятно водорослей, Хорек тотчас забрасывал сеть и ведра, возвращавшиеся с уловом, после чего отделял нежелательные особи, а остальное замачивал в пресной воде и развешивал на снастях. Потом в ступке растирал высушенные травы и далее использовал полученный порошок по щепотке, как драгоценное лекарство.

Корабельный выводок кур был еще одним важным источником подкормки растений. В обязанность Полетт входил ежеутренний сбор помета, который, по словам Хорька, после заливки водой и брожения становился мощным удобрением. Кости и перья птицы, отдавшей жизнь ради питания команды, тоже шли в дело: измельченные, они отправлялись в компостные бочки, подвешенные к корме брига. Морские птицы, уверял Хорек, были еще полезнее, поскольку рубке подвергались целиком. Стоило усталой гагарке или чайке присесть на рею, как среди матросов возникал ажиотаж, ибо за пойманных птиц Хорек выплачивал небольшое вознаграждение.

Кости млекопитающих были еще одним ценным компостным ингредиентом и, раздробленные молотком, неизменно отправлялись в кормовые бочки. Полетт даже не слышала о подобном их использовании, но Хорек поведал, что это обычное дело в Лондоне, где мясники за хорошие деньги сбывали фермерам отходы своего ремесла — не только кости, но также шерсть и рога. Доход приносили даже костная мука и костная стружка: их варили, растирали в порошок и формовали в брикеты, богатые известью, фосфатами и магнезией.

Не были забыты рыбы и рыбьи кости — за бригом всегда тянулись две-три лески. С крупной рыбой, которую можно было подать к столу, Хорек соглашался расстаться лишь на том условии, что после аккуратной разделки ему вернут голову, хвост и скелет; мелкая рыбешка без разговоров отправлялась в компостную бочку. В Корнуолле, рассказывал Хорек, некондиционные сардины считались отличным удобрением, их целиком зарывали в землю.

Однажды на крючок попалась небольшая морская свинья; Полетт предложила ее выпустить, но Хорек и слышать о том не хотел. Он где-то прочел, что на ферме в Суррее лорд Соммервиль с большим успехом использовал подкожный жир, и теперь радостно смотрел на свой трофей, «извивавшийся, как уж на сковородке». К огорчению Полетт, морскую свинью казнили, а добытый из нее жир поместили в отдельный бочонок.

Из ингредиентов компоста исключалось лишь то, что в присутствии Полетт Хорек называл фекалиями.