Дымная река

Он пошел на такую уступку из-за предубеждений команды, но открыто признавал, что, будь его воля, охотно использовал бы и сии компоненты. Химические исследования доказали, говорил Хорек, что любая моча, животного и человека, содержит ценные элементы, необходимые растениям в процессе роста. Что касаемо другого отхода жизнедеятельности, то не зря в Корнуолле его прозвали «жмотом, который даже из дерьма извлечет выгоду», и он не стыдится того, что первым в Британии использовал нечистоты как удобрение, освоив доселе ему неведомый садоводческий прием китайцев.

— Вот как, сэр? Были и другие новшества?

— Разумеется, — сказал Хорек. — Например, китайцы доки в карликовых видах. Уж сто лет, как используют теплицы. Потом еще воздушные отводки.

О таком Полетт и не слыхала.

— Помилуйте, что это?

— Прививка непосредственно на ветке… Этот садоводческий прием, который я распространил в Британии, принес мне хороший доход.

Хорек сбегал в свою каюту и вернулся с приспособлением собственного изобретения, названным им «Размножающий горшок Пенроуза». В наполненном землей контейнере размером с лейку сбоку имелась прорезь для древесного побега. За дужку подвешенный к ветке, горшок позволял ростку пустить корни без пересадки в почву.

— Я бы до этого в жизни не додумался, если б не подглядел у китайцев.

Рассказы эти изумляли Полетт. Хорек совершенно не вписывался в ее представление о собирателе растений, а его чудаковатая внешность и манеры не давали поверить в то, что он ко всему еще и бесстрашный путешественник. Но Полетт помнила, что говорил отец о величайшем ботанике Гумбольдте, который был полной противоположностью ходившим о нем легендам: те, кто искал с ним встречи, часто принимали за самозванца этого толстяка, щеголя и бонвивана. Хорек, конечно, был иного складу, но коллекция растений и оборудования на «Редруте» служили веским доказательством его серьезности, компетентности и подлинной страсти к своему делу.

Однажды Полетт спросила:

— Могу ли я узнать, что вас впервые привело в Китай?

— Можете, — сказал Хорек, подергивая бровями. — Отвечу как на духу. Было это, когда я, зарабатывая на жизнь, ходил на корнуоллской «фруктовой шхуне»…"

"Одним летом они пару дней стояли в Лондоне, и до Хорька дошел слух, что некий джентльмен ищет матросов, хоть немного умеющих обращаться с растениями. Далее выяснилось, что господин этот — не кто иной, как сэр Джозеф Бэнкс, управляющий Королевских садов Кью.

— Сэр Джозеф Бэнкс? — воскликнула Полетт. — Тот самый, что первым описал флору Австралии?

— Он самый.

В годы службы на «фруктовой шхуне» Хорек не забросил свои научные интересы, но свободное время, которое другие матросы коротали за цигаркой, трепом и ничегонеделаньем, посвящал чтению и самообразованию.