Дымная река

— Кто это — ачха?

— В Кантоне так называть ваш народ. Все индусы — ачха.

— Это слово означает «добро», «благополучие».

А-Фатт рассмеялся:

— В кантонском диалекте смысл обратный — «плохой человек». Выходит, для меня ты хороший, для других — плохой.

Нил тоже засмеялся:

— Значит, твоя Адели наполовину хорошая? Откуда она родом?

— Мать ее из Гоа, но жить в Макао. Отец — кантонский китаец. Адели очень красивый и любить курить опий. Когда Брат Лу уезжать, мне приказ смотреть за Адели. Иногда она просить подымить вдвоем. Она и я наполовину ачха, но никогда не видеть Индия. Мы говорим об Индии, о матери Адели и моем отце. А потом…

— Вы стали любовниками?

— Да. Мы оба динь-динь-дак-дак. Обезумели.

— И хозяин узнал?

А-Фатт кивнул.

— Что он сделал?"

"— Как ты думаешь? — А-Фатт пожал плечами. — Страна иметь законы, семья — правила. Я понимать, что Брат Лу захочет меня убить, и потому я прятаться у матери. Потом я узнавать, что приходить один из семьи, и я бежать прочь. В Макао я притворяться, будто христианин. Прятаться в семинарии. Меня отправлять в Серампор, Бенгалия.

— А что Адели?

А-Фатт посмотрел на Нила и палочкой хаси показал на мутные воды реки.

— Она покончила с собой?

А-Фатт чуть заметно кивнул.

— Но все это в прошлом, — сказал Нил. — Ты не думаешь вернуться в Кантон?

— Нет. Нельзя, хоть там мать. Брат Лу иметь глаза повсюду. Нельзя.

— А что отец? Почему не повидаешься с ним?

— Нет! — А-Фатт грохнул плошкой о стол. — Не желать его видеть.

— Почему?

— Последний наша встреча я просить взять меня в Индия. Хотеть уехать. Прочь из Китай, долой из Кантон. Я понимать: если останусь, беда мне и Адели. Брат Лу узнать и делать с нами что угодно. И вот прихожу к отцу. Прошусь на «Анахиту», в Индию. Он говорить: нет, Фредди, невозможно. Никак. Я делаться злой. Как черт. Больше никогда не видеть отца.

Вопреки ярости, звучавшей в голосе друга, Нил чувствовал, что А-Фатта тянет на корабль, как магнитом, и тянет все сильнее.

— Послушай, что бы ни было между тобой и отцом, все это осталось в прошлом. Возможно, он стал другим. Не хочешь узнать, сейчас он на корабле или нет?

— Я и так знаю, — сказал А-Фатт. — Он там.

— Как ты узнал?

— Видишь флаг с колоннами? Его поднимают, лишь когда отец на борту.

— Так, может, послать ему весточку?

— Нет! — А-Фатт будто выплюнул отказ. — Не желаю!

Обычно он не проявлял своих чувств, но сейчас лицо его и вовсе превратилось в застывшую маску. Правда, уже через секунду он выпрямился, тряхнул головой и залпом опорожнил плошку.

— Что-то я разговорился. Хватит болтать. Пора спать.

— Где?

— Здесь, в лодке. Хозяйка позволять нам заночевать.