Двор. Книга 1

Хоть убей, а я не смогу описать тебе ходики, которые десять лет подряд день и ночь тикают у меня над головой.

Оля опять заплакала, закрыла лицо руками, Клава Ивановна тяжело вздохнула, могло показаться даже, что это стон, и в двух словах рассказала товарищу из Сталинского райотдела милиции, какая жизнь у Оли Чеперухи с ее Зюнчиком, который имеет не отца, а пьянчугу с Привоза. На днях, когда все жильцы с огромным интересом занимались по истории партии, Иона Чеперуха, один-единственный на весь двор, поднялся и на глазах у людей хлопнул дверью.

Товарищ из милиции кивал головой, по глазам было видно, что он хорошо понимает и сочувствует, но вдруг он спросил про форпост и актив дома: во дворе есть форпост, есть актив, так неужели пьянчуга-отец сильнее форпоста и общественности?

— Товарищ, — возмутилась Клава Ивановна, — мне удивительно, как ты легко рассуждаешь! Без форпоста и без актива сегодня был бы совсем другой разговор: мама Зюнчика давно ходила бы на свидание с сыном в детскую трудколонию, на Люстдорфской дороге."

"Ладно, сказал оперуполномоченный, Зиновия Чеперуху они отпустят, пока возьмут только на учет, однако товарищ Малая и другие, кто несет ответственность по дому, представят в райотдел обязательство, что берут на себя весь надзор и контроль.

Когда милиционер ушел, Клава Ивановна предупредила Олю: теперь пусть она валяется даже в ногах, двор устроит над ними такой товарищеский суд, что вся Одесса сбежится! Оля не обиделась, она только вытирала слезы, повторяла, что они сами все заслужили, и благодарила мадам Малую, которая заступилась, как родная мать, и спасла Зюнчика от тюрьмы.

Вечером Иона Чеперуха со своей тачкой заехал во двор, скомандовал сам себе «тпру!», поднял оглобли в небо, пнул колесо ногой и громко запел песню про трех танкистов: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин и первый маршал в бой нас поведет!» Лампочка у подъезда перегорела, во дворе было темно, и, чтобы не сбиться с пути, Иона должен был руками держаться за стену. Возле парадного он споткнулся о металлическую тумбу, которая сохранилась еще со старого времени, песня оборвалась, Иона помянул матерными словами бывшего хозяина дома полковника Котляревского и всех остальных эксплуататоров, которые пили и продолжают пить кровь из рабочего класса.

Потом в коридоре, где квартира Чеперухи, трахнули дверью, и поднялся грохот, как будто переворачивали мебель, через минуту из коридора выскочил Зюнчик, вслед за ним Оля, Зюнчик бежал молча, а Оля кричала не своим голосом, что Иона гонится за ними с топором, и пусть соседи помогут, иначе будет море крови.