Двойная взлётная 2

— Тебя смущает стюардесса? Хочешь, ее переведут на внутренние рейсы? Будет до пенсии летать с потными вахтовиками в Тюмень и обратно.

— А так можно? — скептически оглядываю Артёма.

— Да плевое дело, нужно вскрыть пару серверов, подпортить репутацию, перетасовать документы.

— Я подумаю.

— Тогда что тревожит?

Он еще спрашивает что?

Хочу устроить скандал и бить посуду, вот так по-настоящему, для этого как раз сервиз стоит на кухне в углу. Меня постоянно ставят перед фактом. И вместо того чтобы в аэропорту идти на посадку, на Южно-Сахалинск, мы пошли к терминалу рейса на Афины.

И тут снова на все мои вопросы были только многозначительные взгляды, улыбки, Громов лез целоваться, Шульгин просто смотрел, но чувствовалось, что он ой как не против залезть под платье.

И мол, птичка, все хорошо, не волнуйся, так надо. Не нервничай, на, покушай супчика, или, может, хочешь шоколадку?

— Зачем Греция?

— Так надо.

— Если ты еще раз скажешь: «Так надо», я отсяду, а в аэропорту куплю обратный билет и улечу домой. И просто скажу, что так надо.

— Ваш сок.

Маша принесла напитки, я уже не смотрела на нее, а ждала внятных и понятных мне объяснений от Артёма. Девушка быстро отошла, слышу, как воркует с Игорем, так что я на миг напряглась, захотелось встать и выплеснуть сок ей в лицо.

— Давай я ему врежу? А то чего все мне достается?

Снова смеется, я рада, что у него отличное настроение, но лететь нам еще несколько часов, рассказать хоть что-то придется.

— Я жду.

— Надо встретиться с нужными людьми, решить свои проблемы, чтоб вот так не бегать по земному шару от назойливых служителей закона. Но, чтобы соскочить с нашего бизнеса, нужны весомые причины и хорошая поддержка. А ещё закрыть все дела, Гена и Якут — это самые простые, но и немного нервные.

— Вы хотите выйти из дела? — спрашиваю почти шепотом, вглядываюсь в лицо мужчины, Артём проводит по моей щеке пальцами, мурашки бегут по коже.

— Пора.

— Почему?

Хочу слышать определенные слова.

— А ты не догадываешься?

— Скажи, — облизываю пересохшие губы.

— Слишком опасно для малыша.

— Малыша?

— Или малышки.

— Так это ради меня?

— Ради него. Тебя. Ради нас.

Мотыльки срываются в хаотичный полет в горле ком, сердце барабанит в груди. Как так у него получается, не говоря ни слова о любви, которых так ждет каждая женщина, вышибать из меня душу?

Легкое касание губами губ, прикрываю глаза, верю ему безоговорочно, как слепой доверчивый котенок.

— Полетишь потом с нами на Сахалин?

— Якут соскучился?

— Он паразит, отожмем у него алмазов.

— Их не принимают в ломбарде. Можно отжать мехами. Хочу шубу из соболей, скоро зима, я женщина практичная, алмазы не греют.

Артём смеется, снова целует.

— Как скажешь, птичка. Но я тебя согрею лучше.

Да кто бы сомневался.