Двойная взлётная 2

Шофер первый раз за все время пути подал голос, посмотрел на меня в зеркало заднего вида, улыбнулся. Это был тот самый Леонид, который возил меня несколько раз весной. Он же привез мои вещи из их квартиры, когда Игорь и Артем ушли.

— А вы, стало быть, верны своим работодателям?

— Они хорошо платят. Вам ли не знать.

А сейчас я не поняла, что это было? Он что, принимает меня за шлюху и вот так открыто говорит об этом?

— Какой болтливый водитель, надо сказать, чтоб урезали ваш гонорар.

Леонид молчит, но продолжает смотреть на меня, вот он сощурился, краешки губ дрогнули в подобие улыбки, сжал руль так, что заскрипела кожа на оплетке. Выдержала взгляд, не таких шестерок обламывала в полетах, когда охрана олигархов борзела и лезла под юбку.

Я поняла его намек, он проглотит мой ответ. Здесь силы абсолютно не равны и в мою пользу.

До каких пор меня будет унижать и оскорблять всякая дрянь? Но, наверное, со стороны именно так и выглядит, что я любовница двух богатых мужиков.

Но это не его собачье дело, шофер должен крутить баранку, смотреть на дорогу и не открывать свой поганый рот.

Он не мог видеть того, что я беременна, плащ широкий, я стояла спиной, мы об этом не говорили. Стало неуютно и неприятно находиться рядом с ним.

Леонид ничего не ответил, поджал губы, отвернулся, хлопнули двери, теперь рядом со мной сел Игорь. Тронулись с места, снова молча, хорошо хоть заиграло радио с какой-то жуткой попсой.

Смотрю в сторону, на руки Громова, на кулаках не до конца оттертая кровь. Он так яростно избивал Андрея, и это не ревность ко мне, это что-то другое.

— Прости.

Вздыхаю, прикусывая губу, чтобы не разреветься. Если Игорь говорит «прости», это серьезно.

Хватает мою руку, сжимает пальцы, а я все продолжаю смотреть на пятна крови на его запястье.

— Прости, Крис, — шепчет, но я слышу, поднимаю глаза, вижу в его взгляде так много боли, которой не замечала раньше.

— Все нормально.

— Напугал, прости, милая.

Тянет меня на себя, обхватив затылок ладонью, прислонившись к моему лбу своим.

— Он загубил двух моих ребят, ослушался приказа, свернул в соседний аул, нарвался на группу боевиков, парней забрали в плен, а он сбежал раненый, сказал, что их убили. Но их пытали всю ночь, а потом выкинули на дорогу изуродованные тела. Было расследование, обвинили меня, что я дал неправильный приказ. Да уже и неважно, я виноват, только ребят не вернуть, а эта гнида ходит и дышит.

Я плачу, сама того не понимая, всхлипываю. Перед глазами пелена, зажмуриваюсь до боли, слезы капают на одежду.

Я чувствую всю ту боль, что сейчас испытывает этот большой и сильный мужчина, каждой клеточкой своего тела.

— Не плачь, ну чего ты, малышка? Прошу тебя, не плачь.

Игорь поднимает мое лицо, зажимая в горячих ладонях, целует, собирая слезы.