Жизнь на двоих

Прямо перед ними оказалось окно, за которым темнело небо, и император вдруг вспомнил ночь с субботы на воскресенье, когда он понял, что любит эту девушку. Всего-то неделя прошла, а сколько всего случилось…

Наклонившись, он поцеловал Софию и тихо выдохнул, одновременно с этим вспыхивая пламенем:

– Когда ты превратилась в щит, мне показалось, что у меня из груди вырвали сердце.

Она замерла, обнимая его – и руками, и своей нежностью.

– Не вспоминай. Все хорошо, я здесь.

– Да, – прошептал он, с наслаждением втягивая носом воздух возле ее виска – какой же теплый, родной и любимый запах! Свежий и легкий, словно аромат цветущей вишни. – И я все еще иногда боюсь, что ты исчезнешь, пока меня нет рядом. Наверное, всегда буду бояться.

– Ох, Арен… – София прижалась губами к его щеке. – Не бойся. Как же я могу исчезнуть, если я к тебе пришита?

– Умом я это понимаю, но… сердцем боюсь. Ладно. – Он вздохнул и улыбнулся, ощущая, как ладонь девушки легко скользит по его груди, поглаживая пламя. – Не будем об этом. Скажи, чему ты так удивилась за обедом? Оглядывала присутствующих и удивлялась.

Она застыла, словно вспоминая.

– Ах да. Адриан. Куда он делся?

– Демоны его знают, – ответил Арен, чуть отклоняясь и глядя Софии в глаза. – Но я его не испепелял.

– Я об этом даже не подумала, – уверила она его с сочувствием. – Я просто удивилась, он ведь не поехал на море с их высочествами Ванессой и Анастасией.

– Да, не поехал. Как только стало известно о покушении на Агату, Адриан сбежал на север. Найти его сложно – чем ближе к Геенне, тем сильнее сбоят заклинания, особенно поисковые. Их как в вихрь заворачивает. Правда, мы его и не особенно искали.

– Оно того не стоит, Софи. Дознаватели и безопасники сейчас нужны мне в столице, и отправлять на север поисковый отряд я считаю нецелесообразным. Лучше подождать, пока мой племянник отойдет от Геенны подальше, тогда и возьмем его.

– А если не отойдет?

– В этом случае поищем позже, когда разберемся с заговором.

– Не знаю. Может, поставлял информацию, но сейчас не до него. Пусть отсиживается, вдруг заодно поумнеет.

София закусила губу и, пару секунд помешкав, все же негромко сказала:

– Я не знаю, стоит ли говорить об этом, но… Арен, твоя жена…

– Что такое? – Он поднял брови и сразу расслабился, когда София продолжила:

– Она изменилась, стала спокойнее и… уравновешеннее. Я ее не узнаю.

– Насчет уравновешеннее я бы поспорил – Виктория слишком много плачет, – покачал головой Арен. – А в остальном ты права. Она стала спокойнее, с ней проще договориться. За последнюю неделю она ни разу не впадала в истерическое состояние, чего за восемь лет жизни с ней я не припомню – хоть раз в неделю, но она выходила из себя. Да, это странно, Софи. Но ее проверяли на воздействие.