Зеркало для двоих

И Таня мгновенно поняла, что смотрел Коротецкий даже не на эту худенькую, пряменькую спинку в белом жакетике от Шанель, а в глаза мужчине, которому посчастливилось любить такую девушку. Девушку, от которой он сам когда-то отказался…

Официант, подошедший к их столику, расставил тарелки с салатами и закусками и мгновенно исчез. Михаил Михайлович Самсонов начал свою торжественную речь. Он благодарил сотрудников за преданность делу, которое они вместе начали пять лет назад, за выдержку и спокойствие, которые они не раз проявляли в критических ситуациях. А Таня смотрела на его двигающийся квадратный подбородок и пыталась чисто теоретически представить, подвергнет ли дядя репрессиям человека, оставившего его собственную племянницу. И если подвергнет, то что можно сделать, чтобы этого избежать? А вот Коротецкий не был столь дальновиден. Перед его отсутствующим взглядом, наверное, до сих пор стояла худенькая спина в белом жакетике и нежные глаза влюбленного мужчины… По окончании торжественной речи гостям было предложено выпить за юбилейную дату. Неизвестно откуда вынырнувший официант откупорил бутылку с шампанским и наполнил фужеры искрящейся жидкостью. Пышная шапка пены быстро осела, вверх побежали крохотные пузырьки, точно такие же, как за иллюминатором. Кто-то поднялся с места, кто-то зааплодировал. Таня отвела взгляд от стоящего на столе бокала, только когда Юрий тихонько подергал ее за кончики пальцев. Она тоже поднялась и пригубила шампанское. Почти полный фужер снова опустился на скатерть. Коротецкий взглянул на нее удивленно и неодобрительно.

После торжественной части народ серьезно занялся едой, молчать было неприлично, и Таня первой начала ничего не значащий разговор. Коротецкий отвечал исправно, а она с тоской думала о сегодняшнем вечере дома. Хуже всего, когда близкий человек мечется, как больной зверь, никому не признается, что ему плохо, а только кусает любого, кто пытается приблизиться. Она не могла злиться на Юрку и терпеливо ждала, когда он хоть немного разберется в своих мыслях и чувствах. «Мой бедный, заблудившийся ребенок, — думала она, пытаясь мысленно погладить его лоб и выступившие на висках прожилки. — Мой сильный, красивый мужчина с удивительными зелеными глазами…»

Коротецкий немного оживился, когда горячие блюда были съедены и в паузе перед десертом начались танцы. Он со своей прежней галантностью подал Тане руку и повел ее в центр зала. Там уже кружилось несколько пар, в том числе и Михаил Михайлович с Верой Федоровной. Дядюшка снова подмигнул Татьяне, и она со всей нежностью, на которую была способна, обвила шею Юрия руками.