Зеркало для двоих

Может быть, ему нужна была именно эта доверчивая ласка? Во всяком случае, тут же ладонь Коротецкого, слегка дрожа, скользнула от ее лопаток к ягодицам и остановилась, немного не дойдя до «конечного пункта». «Селезнев» и Юля танцевали совсем рядом. И именно к ним было приковано внимание окружающих. Но если двойник держался просто отлично: что-то шептал партнерше на ухо, улыбался, перебирал ее волосы, — то Юля казалась чрезмерно напряженной. Лицо ее было бледным, а глаза — устремленными в пол. Коротецкий не смотрел ни на нее, ни на «Селезнева». Он так внимательно изучал Танин лоб, словно на нем была написана разгадка тайны жизни. Ей не хотелось знать, о чем он думает, она просто ждала, когда «нарыв» прорвется и наступит какая-нибудь определенность."

"Музыка прервалась всего лишь на секунду, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы наконец произошло то, что и должно было произойти. К «Селезневу» подскочила совсем еще молоденькая женщина с обручальным кольцом на пальце и блокнотиком с руках и попросила автограф:

— Я понимаю, что это не совсем прилично и что вы, идя сюда, надеялись отдохнуть от навязчивых поклонниц, — щебетала она, перекладывая блокнотик из одной руки в другую, — но у меня в жизни никогда не будет такого шанса. Я смотрела все фильмы с вашим участием и так хотела бы иметь ваш автограф… Извините, пожалуйста, если это слишком навязчиво с моей стороны…

— Ну, отчего же! — улыбнулся «Селезнев», нацарапал в блокноте какую-то фразу и подал его владелице. Та всплеснула руками и улыбнулась такой радостной и светлой улыбкой, что вслед за ней невольно заулыбались и окружающие. И тут же двойника и Юлю окружило довольно плотное кольцо народа.

— Скажите, а вы действительно собираетесь уехать на постоянное место жительства во Францию?

— Нет. У вас неверная информация.

— А как вы познакомились с Юлей?

— На съемках. Она участвовала в массовке.

— Надо же, и никому ничего не сказала!

— Ну! — «Селезнев» развел руками. — У женщин свои секреты…

Вопросы задавались в основном никчемные, отличающиеся от тех, что были на конкурсе двойников, пожалуй, только большей тактичностью. Не спрашивали ни про машины, ни про любовниц. Зато интересовались политическими пристрастиями, а также отношением к современной литературе и живописи. Двойник оказался достаточно образованным, реагировал умно и быстро, а если чего-то не знал, то так искренне и очаровательно разводил руками, что окружающие чуть ли не принимались аплодировать. Впрочем, сами ответы, похоже, никого особенно не интересовали, да и вопросы задавались отнюдь не для того, чтобы поставить «Селезнева» в тупик.