Двое. После

Я хочу глотать минуты, подаренные мне этой потрясающей вселенной целиком, без оглядки. Раскаиваться и сожалеть я буду потом.

В мои рванные финальные всхлипы вклинивается приглушенная брань Булата: брызги его спермы попадают на бедро, обильно стекают по ноге, оседают на спущенных колготках.

Я закрываю глаза, откидываюсь головой на дверь. Низ живота продолжает пульсировать, колени непозволительно слабые. «Слишком много после себя оставила. Слишком много после себя оставила.»"

"Разгоряченной щеки касается влажный висок Булата, его пальцы на моем бедре разжимаются. Горячее тело все еще прижато ко мне, а мои ладони по-прежнему впаяны ему в плечи. Можем мы постоять так еще? Раньше после секса мы с ним подолгу лежали рядом. Я еще не готова уходить в мир, где снова не будет его, и где теперь ничего не останется прежним. Едва я шагну за порог, мне нужно будет учиться жить заново. Опять.

Груди становится прохладно и свободно — Булат отстраняется, знаменуя тем самым начало конца. Бряцанье пряжки, короткий «вжик» молнии.

— Стой так, — негромко распоряжается он, и развернувшись, идет к столу. Возвращается с пачкой бумажных салфеток и, хмурясь, начинает стирать сперму с моих бедер. Я хочу ему помочь, но вместо этого смотрю на его широкие кисти с выступающими венами, и поблескивающую дорожку пота на его виске. Хочется собрать ее губами.

Слишком много после себя оставила. Это что-то для нас?

Закончив со мной, Булат протирает руки салфеткой и вышвыривает бумажный комок в урну.

У меня нет вопросов и слов не находится. Сейчас я лишь оболочка: все, что было внутри меня — без остатка отдала ему.

Я подтягиваю колготки, расправляю задранную юбку.

— Мне нужно мое пальто, — Голос тоже звучит странно: шершаво и совсем тихо.

Булат идет к столу, снимает с кресла пиджак, надевает, и также молча помогает мне с пальто. Я отвыкла от тишины, но сейчас она меня не тяготит. Тяготит другое, но иначе и быть не могло.

В коридор Булат выходит вслед за мной. Идет меня провожать? Переговорить с кем-то на ресепшене? Посадить в такси?

В сопровождении быстрых взглядов персонала мы минуем вестибюль, выходим на улицу. Порывистый ветер холодит лицо, заставляет меня трезветь, возвращает в действительность.

— Сюда, — Булат берет меня под локоть и ведет по ступеням вниз, туда, где припаркован его автомобиль.

Я никак не комментирую то, что он открывает для меня пассажирскую дверь — молча сажусь. Сейчас я не готова думать — берегу сердце и разум до того, как окажусь в трезвом одиночестве.

Булат занимает водительское место, прослеживает глазами мой пристегнутый ремень безопасности. Да, это ты научил. Теперь я всегда так делаю.

Машина трогается с места, и меня плавно вжимает меня в кресло. Нет ни рывков, ни оглушительно звучащих басов.