Двое. После

"

"— У меня есть Акбаш. Рассказами о собаках меня не испугать.

Я улыбаюсь и, повинуясь порыву, лезу в сумку за телефоном. В моей галерее хранится несколько сотен фотографий Банди в самых разных ракурсах. Выбираю ту, что сделана в его импровизированный день рождения — на голове у Банди надет цветной бумажный колпак, а сам он с вожделением смотрит на кусок стейка, лежащего перед ним на тарелке — и развернув телефон, показываю ее Булату.

— Здесь Банди восемь месяцев. Мясо было съедено меньше, чем за десять секунд.

Он исследует взглядом экран, а затем проводит по нему пальцем. Я вспыхиваю. На следующем снимке — я, Банди и Антон вместе. Это Марина нас фотографировала. Шутливо назвала нас «маленькая семья».

Я машинально гашу экран и прячу телефон в сумку. Сердце колотится, покалывает пальцы. Я еще не готова думать об Антоне. Не сегодня.

Булат заезжает ко мне в двор, умело лавирует между плотно припаркованными машинами, и останавливается возле подъезда.

Я в растерянности стискиваю колени. Я могу покормить и выгулять Банди, а потом поехать с ним. Все равно, что будет завтра. Я хочу растянуть этот день до максимума, но не уверена, что Булат все еще разделяет мои намерения.

Под его пристальным взглядом я начинаю неумолимо теряться и маскирую это натянутой улыбкой.

— Я пойду.

— Подниматься не буду, раз не предлагаешь, — с едва заметной усмешкой произносит Булат. — Подожду здесь.

От удивления и растерянности я даже не нахожусь с ответом. Бормочу «угу» и, нащупав ручку, вываливаюсь на улицу.

Мои пальцы немного дрожат, когда я прикладываю ключ к кружку домофона, улыбка, застывшая на лице не гаснет, даже когда больно запинаюсь ногой о порог. «Слишком много после себя отставила. Мы едем ко мне. Подожду тебя здесь». В животе щекочет забытое ощущение — то самое, от которого по крови разбегаются пузырьки, а тело становится воздушным и невесомым. Я не буду думать о завтра. Я хочу жить сегодня.

Я энергично толкаю дверь и застываю. Что-то не так. Банди не вышел меня встречать.

— Бандит! — не снимая обуви, я быстро иду в гостиную, и не найдя его там, залетаю на кухню.

Сердце мучительно сжимается. Банди лежит под столом и смотрит на меня грустными глазами. Рядом с его миской разлита небольшая лужица с непереваренными кусочками корма и куриной костью. Его стошнило.

Я сажусь на корточки, осторожно глажу его по голове.

— Ты снова что-то съел на прогулке, да? Тебя, как и меня, жизнь ничему не учит.

Банди тяжело вздыхает и дергает ушами. Дескать, да, такой же как ты уродился.

— Ты гулять пойдешь? Или тебе совсем плохо?

При слове «гулять» Банди поднимается и уныло плетется в прихожую. От прогулок он никогда не отказывается.

Я забираю с комода ошейник, но надеть его на Банди не успеваю, потому что в этот момент звонит мой телефон.