Двое

Если ему наплевать, то пусть остается без меня и будет счастлив со своей Кариной.

Останавливаюсь и после короткой заминки разворачиваюсь к кухне. Протираю стол, чашки убираю в посудомойку. Пусть после меня останется порядок. Так будет правильно.

— Булат Даянович вышел не в духе, — доверительно сообщает Михаил, когда я спускаюсь.

К сухим решительности и отчаянию примешивается щемящая грусть. Михаил еще не догадывается, что я все испортила, и мы больше никогда не увидимся.

Я выкладываю на стол ключи и смотрю на него. Плакать не стану — от слез только хуже. Потом, позже, где-нибудь.

— Я ухожу, Михаил. Здесь больше жить не буду. — На его растерянный взгляд, поясняю: — Не думайте, Булат меня не обижал. Я так сама решила. Передайте ему ключи, пожалуйста, и не злитесь на меня. Просто так будет лучше.

Михаил молча убирает связку в стол и смотрит на меня в грустью. Конечно, он будет скучать. Сердце у него не такое как у Булата.

— Обниматься не будем, — пытаюсь пошутить, когда глаза вдруг начинают чесаться. Все-таки Михаил относился ко мне как никто и старался помочь даже в мелочах. — Номер телефона у вас есть. Звоните в любое время, и я тоже буду.

Охранник кивает, и я ухожу.

Даже хорошо, что стало темнеть — так никто не станет сочувственно меня разглядывать и задаваться вопросом, что стряслось. Конечной цели у меня нет— я просто иду и намеренно воспроизвожу в памяти все то, что могло бы заставить меня разлюбить Булата. То, что он никогда не снимает обувь, хотя я несколько раз ему на это намекала, то, что не слишком разговорчив и то, что поступает плохо, занимаясь сексом сразу с двумя девушками: со мной и с Кариной. И скорее всего, он замешан в чем-то противозаконном, а это автоматически должно делать его не очень хорошим человеком. И он разрешил Фиделю меня лапать. Как я могу такого любить?

С такими мыслями я добредаю до парка. Сюда я иногда приходила в обед, садилась с мороженым на лавку и просто смотрела на людей. За ними интересно наблюдать: за мимикой, за прическами, одеждой, и особенно — разглядывать красивые лица.

Присев, достаю телефон и с минуту разглядываю записную книжку. Выбор, кому звонить, у меня невелик — Марина да Лариса.

Марина, как и всегда, приветливо интересуется, как у меня дела, и получив в ответ лживое «хорошо», говорит, что сегодня увидеться не сможет, потому что к ним с Дашей неожиданно приезжают родители, и они весь вечер проведут с ними. Она наверняка бы пригласила меня к себе, если я рассказала, что ушла от Булата и сижу на лавке в парке, но я не стала. Барьер какой-то."

"По поводу того, что мне негде будет спать, не волнуюсь: деньги у меня есть. Карту я, конечно, оставила — брать ее было бы нечестно — но в кошельке лежит снятая наличность: около пятнадцати тысяч рублей, а еще есть евро.