Двое

Ну для чего я вышла сюда и вела себя как идиотка? Светила грудью и задом перед этим придурком Фиделем? Почему не могла отсидеться в комнате? Может быть, тогда Булат помог бы Карине и вернулся ко мне. У меня ведь даже мыслей не было о том, чтобы смотреть на других мужчин. Я готова отдать ему себя всю: внимать каждому слову, дышать каждой минутой, которую он проводит со мной. А из-за одного идиотского поступка он теперь думает, что я запросто могу флиртовать с другими и вести себя как шалава."

"Но я и его простить не могу. Разве можно быть таким жестоким? А если бы он не вошел вовремя, и Фидель меня изнасиловал? Булат видел, что я плакала, и все равно использовал меня. Как он может не замечать моих чувств? Хотя бы на секунду понимает, как это больно, когда человек, которого ты любишь, уходит от тебя к другой?

Боль внутри становится ярче. Нет, он, конечно, не понимает. Потому что не любит меня. А я столько себе придумала. Фантазировала, что раз уж он представил меня своим друзьям — то у нас все серьезно; что у него появились ко мне чувства. Думала, что он меня ревновал. Думала, что я для него хотя бы немного особенная.

Анестезия из шока и апатии отступает окончательно, боль в груди разливается кислотой: захватывает каждую клетку тела, отравляет ее собой. Эта боль — самая мучительная, потому что замешана на беспомощности. Я полностью раздавлена, а он сейчас с ней. Я люблю его, а ему, оказывается, все равно. Разве это справедливо, что один человек может так сильно ранить другого, и при этом не почувствует ничего?

Ради него мне хотелось становиться лучше: узнавать больше, выглядеть красивее. Нравилось его любить даже несмотря на наличие Карины, потому что я была уверена: придет день, когда ее между нами не станет. С ним часть меня, долгое время пустовавшая, вдруг стала полной. И вот сейчас я впервые не хочу его любить. Слишком мучительно, слишком больно и безнадежно.

Я мелкими глотками проталкиваю в себя воду и, замерев, смотрю перед собой. Не могу так. Раз ему все равно, я так не могу.

В спальню иду так быстро, что пятки стучат об пол. Распахиваю двери гардеробной и впиваюсь взглядом в одежду. Всю не возьму. Пусть не думает, что я настолько меркантильная и продажная. Мне ведь и трети вещей было достаточно. Остальные я покупала специально для него. Думала, что Булат увидит, какая я в них красивая, поймет, что у меня есть вкус и станет больше ценить.

Я забираю джинсы, толстовку, шорты и рубашку, купленные самыми первыми. Платья оставляю — все они были приобретены с мыслью о том, что, став настоящей парой, мы будем выходить в свет. Какая же я была глупая и наивная.

В прихожую шагаю быстро и шумно, чтобы не дать отчаянному вою сердца себя сбить. Я все делаю правильно.