Дверь на двушку

Дешево, сердито, интуитивно просто и разваливает врага до пояса уже после часового мастер-класса, – заявил он и вручил Рузе бердыш. Лезвие широкое, лунообразное, облегченное рядом круглых отверстий. Косица крепится к древку тремя гвоздями и обмотана поверх тонким кожаным ремешком.

Примериваясь, Рузя неуклюже взмахнул бердышом.

– Ну разве не красавец! – воскликнул Сухан, не ясно кого имея в виду: бердыш или Рузю. – Только ремень подбери!

– А ремень на бердыше зачем?

– Ну как зачем? Это бердыш конного стрельца. За спиной таскать в походах, чтоб рук не загромождал… Кроме того, и сам бердыш малость покороче. Как я его в запаснике Эрмитажа увидел, так он мне прямо человеческим голосом сказал: «Папа, я хочу к тебе!»

Коря с Никитой расхохотались. Шутка была по духу вполне себе пнуйская. Боброк опять достал фляжку, отхлебнул, коснулся лба и поморщился. Морщины на его мятом лице проступили глубже.

Голодный Илья захныкал.

– Будь мужчиной! – сказал ему Ул, но Илья, хоть и будущий богатырь, быть мужчиной оказался, поскольку просчитал, что ему это невыгодно.

Яра стала кормить малыша. Временами она ловила на себе быстрый, до конца непонятный ей взгляд Сухана. Она все пыталась понять выражение его лица – и наконец поняла. Сухан смотрел на нее, как плененный волк мог бы смотреть на дальний лес или как скованный разбойник, осужденный на пожизненное заключение, – на женщину с младенцем, пришедшую к кому-то другому: и с завистью, с мукой, почти с ненавистью, но и как на что-то высшее, иное, чего ему никогда не познать и не коснуться.

Глава двадцать первая

Лестница. С девятого на четвертый

Мы вечно прокалываемся на несоответствии идеала и действительности. Нам кажется, что жена должна быть нежна и спокойна. Муж – остроумен и трудолюбив. Дети – послушны. Бабушки и дедушки обязаны возникать с мудрыми улыбками и, не давая навязчивых советов, вежливо исчезать в пространстве, незаметно оставив на тумбочке деньги. Откуда мы взяли идеальные семьи и на основании чего сформировали идеалы – до конца непонятно. Скорее всего, из каких-то книжек или фильмов, сюжет которых мы уже забыли, но помним еще кое-какие детали.

И уж конечно, никто не должен страдать, умирать и испытывать боль. Когда же все в жизни оказывается не так, мы злимся и долго ощущаем себя несчастными. А что, если изменить для себя правила игры? Если сказать себе: я буду благодарен за то, что есть, каким бы оно ни было, потому что оно послано мне и потому что это единственное и лучшее из того, что могло произойти именно со мной?

– Зачем ты нам помогаешь? – спросил Боброк у Сухана.

– Никому я не помогаю. Разве что ей и ему… – он кивнул на Яру и ребенка.

Яра отметила, что про задание охранять их, полученное от кого-то неназванного, он больше не упоминал.