Дверь на двушку

Даже не воспользовался своим даром, потому что зачем мне электричка?

– И куда ты отправился? – спросил Боброк.

– В одну деревушку у Мурома. Нашел ее случайно. Мертвая деревушка. Все дома стояли заколоченные. Даже собаки там не жили… Нашел дом на отшибе, отбил доски от окон… Хороший дом. Даже печь никто не тронул, железа не выдрал: замажь глиной щели – и пользуйся… Там я прожил пару лет, безвылазно.

– И ты никуда оттуда не уходил? С твоим-то даром?

Сухан медленно, точно боясь ошибиться, покачал головой:

– Нет. Я ненавидел свой дар и почти им не пользовался, разве что, когда заканчивались продукты, навещал железнодорожную станцию и брал кое-что по мелочи из стоявших там товарняков. Иногда консервы, иногда муку… А потом в муромской деревеньке мне надоело, и я стал играть в Робин Гуда. Грабил делмэнов Долбушина.

Глава финансового форта отнесся к такому признанию равнодушно. Он сидел у стены вытянув ноги. Топор берсерка лежал у него на коленях, и Долбушин рассеянно трогал кожаный ремешок, которым была обмотана его рукоять.

– Деньги я отдавал нищим, но не всем они помогали. Однажды я подарил пять тысяч одному пьянчужке с грустными глазами… Я подумал: пусть я сам несчастен, но смогу же я сделать счастливым хоть кого-то? Через три дня я вновь попытался найти этого пьянчужку, а мне сказали, что он уснул ночью на морозе – думаю, все из-за тех же пяти тысяч. Выходит, моя доброта его только быстрее ухлопала… И тогда я пошел к Гаю. Явился к нему ночью через алую прорезь, оглушил арбалетчика и хотел убить Гая…

– Но не убил, – сказал Боброк.

– Я думала об этом. Спросила как-то у Меркурия, почему страдают и умирают дети, почему многие вещи несправедливы, и были другие вопросы в этом духе… – глухо произнесла Штопочка, стоявшая рядом с Суханом, но до сих пор молчавшая.

– И что он ответил? – жадно спросил Сухан.

Боброку не хотелось рассуждать на эти темы. Он был пнуйцем и видел мир просто. Вот враг – вот кулак. А что хорошо и что плохо – уже до нас разобрались.

– Почему ты не с Тиллем? – перебив, внезапно спросил он Сухана.

– Я сам по себе. Тилль мне много что поручает, но побаивается. Предпочел иметь рядом Зомби.

– Зомби? Это еще кто?

Пока Сухан говорил с Боброком, пнуйцы осмотрели этаж. В углу квартиры Сухана они обнаружили несколько деревянных ящиков и открыли их.

– Ого! Да тут полк вооружить можно! – присвистнул Рома.

Сухан подошел и небрежно пнул один из ящиков ногой:

– Может, все-таки холодное? – переспросил Рома.

– Холодным его называет тот, кто не знает слово «белое», – строго поправил Сухан. – Мечи, сабли, секиры, кинжалы и разные промежуточные. Вот меч из коллекции Ресмана, а этот – работы мастера Юлиана дель Рея. Но лучший, конечно, Цезаря Борджиа.