Две полоски. Двойная ошибка

– Слушай, Марк, а напомни мне, почему мы не нашли ее шесть лет назад?

Улыбаюсь, делаю глоток, вот о ком весь этот вечер думает Шах, сбрасывая звонки наследницы Корнева. Да я и сам думаю о ней, слишком часто и слишком глубоко погружаясь в воспоминания.

– Ты сидел в тюрьме восемь месяцев. Или забыл?

– Ну, блять, это я без тебя помню. А за что, сука, там оказался, может, тоже освежишь память?

Шах злится, вот бы ему сейчас бабу, чтобы пар спустил. Хотя не нашлась еще такая баба, чтобы его усмирить.

– Нас взяли в аэропорту на досмотре и нашли белый порошок в таблетнице.

– Да у меня сроду не было ни одной, мать его, таблетницы в жизни! Ни одной! Как она могла там оказаться? Как, Марк?

Слышу эти фразы в сотый раз.

Но спустя время, прокручивая в памяти и вспоминая детали, понимаешь, что все было подстроено, что нас ждали, на нас вели охоту и хотели прижать к стенке.

А мы расслабились, вот реально дали маху, потому что ничего, вот ничего на нас тогда не было у службы и быть не могло. Такой концерт устроили: и собаки, и ребята с автоматами, и конвой. Но нашли все у Шахова в дорожной сумке вместе с женской сережкой – массивная такая в восточном стиле, я оказался чистый.

– Я, сука, все восемь месяцев хотел найти эту маленькую шлюху, что пришла в наш номер, и содрать с нее шкуру живьем за то, что подставила, – Клим двигается ближе, выпускает сигаретный дым в лицо, морщусь, отмахиваюсь от него рукой. – Все восемь месяцев думал, как выйду, найду и буду такое же время драть ее во все дыры. Но нет, мы как-то пустили все на самотек, как-то забыли виновницу нашего позора и подставы.

– Нас потом не пускали год в страну, забыл?

– Помню я все, – огрызнулся, отвернулся, дернул ворот рубашки.

И я все помню, как не пускали, как следили за каждым шагом, словно мы какие-то террористы мирового масштаба. Но мы совсем по другой части были тогда, да и сейчас тоже. Чтобы на нас что-то нарыть или найти, нужно ой как постараться и сделать это некрасивой подставой.

И с теми же персонажами. Как забавно, однако.

Такая вот ирония судьбы. Если сейчас начать развивать сюжет, но можно нафантазировать что угодно.

– Ну, ты нашел ее. Точнее, девочка нашлась сама, дери и рви, спускай шкуру, что ты там еще хотел?

Шахов молчит, лишь играет желваками на скулах, затягивается сигаретой, выпускает дым кольцами. Он жалеет, что не нашел ее раньше, я теперь тоже.

– Понравилась девочка?

Спросил, а сам знаю ответ.

Знаю, что понравилась.

Сука, это вообще все странно, что происходит между нами троими, когда она рядом. Второй раз так накрыло, первый – был из чистого любопытства, хотелось поиграть, немного извратиться. А вышло… так, что даже пробовали повторить, хотя никогда не разговаривали с Шахом на эту тему.

– Да пошел ты.