Две полоски для мажора

Мне кажется у тебя с головой проблемы. Оставь меня и мою семью наконец в покое.

Развернувшись, Марк прижимает меня к своей груди и касается губами моего лба:

— Идём отсюда.

Не распахивая глаз, я послушно киваю. Видеть Карину и всех, стоящих вокруг нас, отсутствует желание.

Мое тело окутывает слабость. Будто в ту пощёчину я вложила все свои силы. И в моих ушах все ещё звенят ее слова...

Я, как пластилиновая, следую за Марком к его машине. Он размещает меня, уже во всю дрожащую, на заднем сиденье и усаживается рядом со мной сам. Захлопнув дверь, сдавливает в своих объятиях, гладит по волосам, зарываясь в них пальцами.

— Рыжик, она больше не появится в нашей жизни. Веришь? — хрипло шепчет Марк мне в макушку.

Зарываюсь лицом в его толстовку, под которой ровными ударами бьет сердце. Пытаюсь заставить и свое биться так же. Но оно лишь сильнее разгоняется. Меня колотит уже от дрожи до стука зубов.

Мое дыхание сбивается, быстро превращаясь во всхлипы.

Марк пытается отодвинуться и взглянуть на меня, но я только яростнее цепляюсь пальцами за его шею, не давая и образоваться и миллиметру между нами.

— Она тебе что-то сделала? — обеспокоенно цедит Громов.

В отрицании дергаю головой.

— Сказала?

И я не отрицаю это уже никак.

— Что она тебе сказала? Говори. Не бойся.

Яростно машу головой по горизонтали и, перестав протыкать шею Марка пальцами, кладу их себе на живот. Глажу, с надеждой ожидая там ответа. И получаю едва ощутимый пиночек.

Ее слова. Боже. Никогда и ни за что я это не повторю вслух.

Марк все-таки заставляет посмотреть на него, поместив мое лицо себе в ладони. Горячие и осторожные, они приподнимают его так, что наши взгляды соединяются. В черных радужках все до краев заполнено беспокойством.

— Что бы она тебе ни сказала, даже не смей об этом думать. Слышишь? — большими пальцами Марк отчаянно пытается стереть все слезы с моих щек. — Я с тобой.

— Знаю. — сопливо бормочу ему в ответ.

— Тогда улыбнись, — он требовательно прожигает меня взглядом.

— Не хочу.

— Жена надумала ослушаться мужа? — Марк грозно хмурит свои брови, пытаясь шутит.

— И теперь муж будет злиться? — вяло подыгрываю ему, шмыгая уже припухшим носом. А внутри все еще клокочет что-то холодное и липкое...

Марк неожиданно широко улыбается и, ослепляя всеми тридцать два, очерчивает замысловатые узоры пальцами на моих скулах.

— Нет. Я знаю, как сделать так, чтобы ты не плакала. Хотел преподнести этот сюрприз тебе позже, но... — в его глазах слишком загадочные намеки, что я невольно отвлекаюсь от своей дурной головы. — Поехали...

Марк касается поцелуем моего кончика носа и перебирается вперед за руль, оставляя меня на заднем сиденье удивленно хлопать ресницами.

— Осторожно, не споткнись. Здесь ещё пару ступенек. И глаза не открывай.