Две полоски для мажора

Отшагиваю в сторону, но Карина как магнит: дублирует мое движение.

— Поздравляю, — скалится она. — Как тебе мой свадебный подарок?

Делаю один терпеливый вдох. И медленный выдох. Хочет поиграть в едкие бирюльки? Хорошо...

— Шикарный, — оскаливаюсь Карине в ответ, приподняв подбородок. — Очень понравился. Съемка. Ракурс. Все круто. Извини, что на торжество не пригласили. Решили, что тебе там будет некомфортно.

— А тебе комфортно знать, что пока ты унитаз обнимала, твой ненаглядный Марк трахал меня, — она смакует каждое слово.

Я заставляю себя дышать ровно, когда хочется просто выцарапать ей глаза. Может, зря уговорила Громова оставить все то дерьмо на совесть этой крысе.

— Ну вот и тешь себя этим дальше, — хмыкаю я и жму плечами. — А сейчас все просто. Марк - мой муж и когда я рожу, он будет трахать меня.

Карину передергивает. И на ее красивом лице одной эмоцией проступает все ее уродство.

— Если родишь, — кривится она, косясь на мой живот. — Чтоб оно у тебя там сдохло.

Меня выдергивает из реальности. Я быстро оказываюсь где-то за гранью. Сердце раздалбывает болью, и она глушится лишь в моменте, когда моя ладонь горячо и с размаха соприкасается с лицом. Не с моим. С чужим.

Я выдаю Карине пощёчину. Прямо на публику посреди коридора.

И вокруг, кажется, стынут не только зеваки, но и пылинки в воздухе.

Несколько секунд Карина и я просто смотрим друг другу в глаза. И все что я ощущаю -страх с начинкой из мерзости. Но выбора у меня не было. Это меньшее, что она вообще заслужила.

— Ты рыжая сука! — Ее визг разносится, наверное, по всему универу.

Я не пытаюсь даже предугадать, что в башке у Карины. Просто понимаю, что ничего хорошего уже не будет...

— Только тронь ее, и я не знаю, что с тобой сделаю, — рядом раздается леденящий слух бас.

А через мгновения от Карины я огорожена широкой спиной в знакомой серой толстовке и запахом родных духов.

Марк скалой становится между нами. Заводит меня к себе за спину, крепко придерживая одной рукой. Зажмурив глаза, я нервно дышу ему где-то между лопаток, уткнувшись туда лбом. Только не шмякнуться бы в обморок.

— Она меня ударила! И ты будешь защищать ее? — Карина продолжает верещать на весь коридор, собирая вокруг нас толпу ещё больше.

— Буду. Можешь даже не сомневаться, — рычит Марк."

"— Ты не в себе, — визжащий тон этой придурочной не утихает ни на децибел. — С каких это пор ты стал ее подстилкой?

— С тех пор как она стала моей семьей. Советую тебе держаться от нас подальше. Приблизишься ко мне или к Лике хоть на шаг, или откроешь свой поганый рот в ее адрес, заставишь меня жалеть, что женщин я не бью. Если я до сих пор не приложил твою черепушку к стене за то видео - это ещё ничего не значит, — непрогибаемой сталью в голосе Громов режет каждую фразу. — И обратись к психологу.