Две полоски для мажора

— важно закатывает глаза Громов, но быстро скромнеет под моим взглядом исподлобья, —. детей делать.

— Ну это ты умеешь, согласна, — я смеюсь уже в открытую.

— Кстати, это ещё не весь сюрприз.

Удивлённо веду бровями, а Марк наклоняется к ламелям в кроватке и достаёт оттуда какие-то сшитые между собой листы. Протягивая их, он загадочно смотрит на меня в упор. И я трепетно забираю из его рук тоненькую папку.

— Что это? — внимательно впиваюсь взглядом в странные чертежи на бумаге, но Марк молчит. Я лишь чувствую, как он внимательно следит за каждым моим движением, пока верчу листы под разным углом. — Очень похоже на... — Меня озаряет. И сердце снова подпрыгиваем в груди. Поднимаю взгляд в тёмные, горящие радужки. — Это план квартиры?

Сунув руки в передние карманы джинсов, Марк уверенно кивает.

— Да. Нашей с тобой квартиры. Новой. Ту я продал, а в этой нужно начинать делать ремонт. Правда, боюсь к родам все не успеть, поэтому вот решил, пока мы живем у отца, детская временно будет здесь. Но ты сможешь сама все выбрать: обои, мебель или нанять дизайнеров.

Марк тараторит, а мое сердце колотится. Разглядываю этого высокорослого шалопая как в первый раз. Взъерошенная темноволосая шевелюра, правильные крупные черты лица, бездонно чёрные глаза, необъятный размах плеч и татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов толстовки.

Неожиданно понимаю, что очень хочу, чтобы это был мальчик. Нет. Я уверена, что у нас будет мальчик. Такой же, как он. Копия этого высокорослого шалопая, стоящего сейчас всего в одном шаге передо мной.

И я делаю этот шаг. Обхватываю Марка за талию руками, роняя все чертежи на пол. Потом соберу.

Вжимаюсь в Громова так сильно, как только могу. Скрещиваю руки у него за спиной и утыкаюсь лицом в его твердую грудь.

Марк, опешивши, даже замолкает, а я веду носом по мягкой ткани толстовки и делаю парочку жадных вдохов его парфюма, смешанным с личным запахом. А потом приподняв голову, я встаю на носочки и прилипаю своими губами к губам Марка.

Он реагирует тотчас. Сильные руки обвивают меня, притягивают к его телу, насколько позволяет это сделать округлый живот. Марк отвечает на поцелуй, нагло вторгаясь в мой рот языком.

Меня плавит изнутри и снаружи от жара в груди и венах. И где-то там. Внизу живота. Все это чертова пляска гормонов и тестостерон Громова.

Хотя Марку тоже не совсем просто и сладко. На свой тихий стон я получаю ответ в виде каменной выпуклости в районе его ширинки.

— Лика, — хрипит Марк, оторвавшись от моих губ, — опасно так набрасываться на меня.

— Прости. Больше не буду, — бормочу виновато.

Опускаюсь с носочков обратно на пол и снова прижимаюсь лбом к его груди. Все-таки чертовски льстит, что как женщина, даже беременная, могу вызывать у Марка такую нескромную реакцию.