Две могилы

Чувствуя, как кровь размеренно капает с пальцев левой руки, Пендергаст не спускал сына с прицела, пока Альбан выбирался на берег и шагал по песку к лесу. Пистолет все еще был направлен в спину юноши, когда Альбан без видимой спешки подошел к поросшему травой береговому уступу, запрыгнул на него, пересек поляну и наконец исчез за плотной темной стеной деревьев. Только после этого Пендергаст очень медленно опустил дрожащую руку судорожно сжимающую рукоять пистолета.

85

Больница «Маунт-Мёрси» принарядилась к Рождеству. В холле, рядом с постом охраны, установили небольшую свежесрубленную пихту и прикрепили к ней на резинках пластиковые игрушки. Откуда-то издалека слабо доносились звуки рождественских гимнов. В остальном большое и просторное здание казалось непривычно тихим. Пациенты — убийцы, отравители, насильники, поджигатели, расчленители и другие социально опасные преступники — впали в мечтательное состояние от полученных подарков и в еще большей степени от тех, что дарили сами.

Доктор Фелдер шел по одному из внутренних коридоров в сопровождении доктора Острома. За прошедшие несколько недель сломанные ребра почти перестали болеть, полученные синяки и ушибы зажили. От приключений в доме Винтуров у него остался лишь один наружный, видимый шрам — неровный алый рубец на виске.

— Какой странный случай, — покачал головой Остром. — Мне кажется, мы так и не докопались до сути проблемы.

Они остановились возле двойной двери, как и большинство помещений в «Маунт-Мёрси», не пронумерованной. Возле нее дежурил охранник.

— Сюда? — спросил Фелдер.

— Да. Если понадобится помощь — зовите охрану.

Фелдер протянул ему руку:

— Спасибо, доктор.

— Не за что.

Остром развернулся и двинулся обратно по коридору.

Фелдер кивнул охраннику, вздохнул, затем открыл дверь и вошел.

Здесь располагалась больничная часовня. Она сохранилась еще с тех времен, когда «Маунт-Мёрси» была санаторием для состоятельных клиентов. Фелдер, никогда раньше сюда не заглядывавший, замер от удивления. Здесь ничего не менялось с конца девятнадцатого столетия, когда многочисленные пожертвования богатых пациентов предоставили проектировщикам часовни такие средства, каким позавидовало бы семейство Медичи. Это был маленький шедевр, драгоценность редкой и совершенной красоты: неф всего лишь с шестью колоннами и одним центральным проходом, умело воссозданный строителями веерный готический свод, изящные, красочные витражи по обеим стенам и полукруглой галерее. Внутреннее пространство часовни купалось в лучах вечернего солнца. На скамьях, стенах и колоннах играли солнечные блики, слепя глаза и не позволяя внимательно разглядеть архитектурные детали. Фелдер нерешительно шагнул вперед, остановился, опять шагнул.