Двадцать и один год (СИ)

Ушла к нему…ебет он ее. Подумаю о этом и меня раздирает на куски!

Мои слова прервались сдавленным стоном. Я опустился на колени, обхватив руки вокруг головы. Мир вокруг стал тихим, только моё дыхание раздавалось в ушах, как эхо в пустоте.

Васян и Пашка осторожно опустились рядом со мной. Они уже не пытались меня успокоить словами. Просто сидели рядом, поддерживая меня своим присутствием. В эту минуту это было всё, что мне было нужно.

Сижу на полу, спина упирается в холодную стену, голова гудит. Руки трясутся, в глазах мутно. Но в этом беспорядке мыслей вдруг приходит ясность — мне нужно отсюда выбираться. Самому узнать правду, в лицо посмотреть Лене и этому... Лешему суке. Разрулить все это дерьмо.

Вздыхаю, тяжело, протираю лицо, костяшки на руках уже подсохли, весь перемазан кровью, встаю на ноги. Медленно, как старик. Пашка с Васяном молчат, но они уже поняли по моему взгляду. Есть дело.

— Пацаны, — говорю я тихо, чтобы только они слышали. — Мне нужно отсюда сматываться.

Их взгляды серьезные, понимающие. Они кивают.

— Есть идеи? — спрашивает Пашка, его голос глухой.

— Можно попробовать через старую канализацию, — предлагает Васян. — Слышал, крысы через неё вон как прут на волю.

— Точно, крысы, — мрачно усмехаюсь я. — И мы, блин, тоже крысы, если на то пошло.

Начинаем строить план. Пашка рисует на полу план тюрьмы куском грифеля от карандаша. Васян что-то шепчет, считая. Я всматриваюсь в схему, мысли мои заняты только одним — как пройти, чтобы не спалиться.

— Надо будет что-то с охраной придумать, — мурлыкает Пашка. — Отвлечь их… Может, фейерверк устроим?

— Не новый год, братан, — отмахиваюсь я. — Давай лучше бухло. Отравим их чайник, где они чай заваривают на ночь. Снотворное Бодя подкинет. Он его торчкам поставляет.

— Идея! — Васян поднимает большой палец. — Смешаем с лепестками чая.

— Отлично, — киваю я. — Разберемся с охраной, а потом к канализации. Всё должно получиться. Мы это сделаем. Хватятся только утром…Времени будет остаточно.

Мы сидим, обсуждаем детали, моё сердце бьется чаще. Нет уверенности, что план сработает. Но что выбора нет. Это мой шанс, и я собираюсь его использовать. И если что, лучше умереть, пытаясь вырваться, чем гнить здесь, думая о предательстве.

Под прикрытием ночи, когда вся зона уже почти спала и только шаги охраны иногда нарушали тишину, я тайком достал телефон. Не новьё, а так, жалкая замшелая китайская дрянь, но мне важно было только одно — она работала.

Сидя на койке, я набрал номер Лены. Мои пальцы тряслись, сердце колотилось, как сумасшедшее. «Пожалуйста, пусть ответит. Пусть скажет, что всё не так, что это всё враньё».

Звонок… долгий гудок… второй… третий. Никто не ответил. Сообщение. Может так лучше, напишу. Пальцы бегут по кнопкам: «Нужно поговорить. Прошу, ответь.