Двадцать и один год (СИ)

Иногда кажется, что сойду с ума от этого разрыва между тем, чего я хочу, и тем, что есть на самом деле. Сижу в этих четырёх стенах, а моя семья — кто знает где. Лена... она справляется? Ей тоже тяжело без меня? Я всякого наговорил, оттолкнуть хотел. Не знаю чего хотел. И удержать, и отпустить. С ума сходил. Срок адский дали. На адвокатов ни черта бабла нет. И у нее нет я знаю. Да я б и не попросил. Последнее дело у женщины деньги взять.

Ночь тянется долго. Мысли о семье не дают спокойствия. Хочется орать от бессилия, от того, что не могу быть рядом, защитить их, поддержать. Я за решёткой, а они в мире, где я не могу до них достучаться.

- Какой я отец? Какой мужчина? Женился бы на ней прямо здесь…но я права не имею просить ее жизнь на меня положить. Как, блядь, быть? — спрашиваю себя. Мои дети растут, а я даже не вижу, как. И этот Иван... кто он такой? Что может дать моей Лене? Могу ли я с этим смириться?

Но ведь что мне остаётся? Как выбраться отсюда? Может, план с побегом — это мой шанс? Вернуться, всё исправить, начать сначала и больше не терять ни дня. Мне нужно делать что-то. Не могу просто сидеть и ждать, пока жизнь пройдёт мимо. Нет, Дикий так не сдаётся. Найду выход. Должен. За Лену, за детей. За нашу с ней любовь, которая, я верю, ещё не умерла. Потому что знаю, что это любовь. Никогда так никого… и она. По глазам читал, когда обнимал, когда брал ее как оголтелый, когда стонала в моих руках.

Такие ночи — самые тяжёлые. Перед глазами всё то, что могло быть... и что ещё может быть, если соберусь с силами. Надо ломиться, надо руками рыть себе выход, ломая ногти, вгрызаясь зубами. И делать всё возможное, чтобы вернуться.

И меня таки триггернуло. Был обычный пасмурный день в зоне. Я толкал тележку с книгами по библиотеке, когда Слепой, один из старожилов, подкатил ко мне. Его всегда кормили сплетнями, потому что слепота добавляла ему слуха. На этот раз у него была новость, от которой мне захотелось разорвать на себе проклятую робу.

— Слышал, Дикий, про твою Лену? Парни говорят, она не одна... Завела кавалера, Лешего, вроде как его звать.

Сердце моё остановилось, уши заложило, как под водой.

«Лешего? Нет, не может быть! Какого хера? Но Слепой продолжал:

— Да, вот так вот, брат. Говорят, он из тех, на кого лучше не нарываться. Да ты слышал о нем. Ванька Леший. Поднялся так что теперь только через охрану подойти можно. К нему переехала с детьми. Дом сгорел, и она теперь с ним живет. Что, брат, не в курсе был?

Как кувалда по голове. Как будто кто в печку запихнул и закрыл дверцу. Жарко, душно, не хватает воздуха. Лена, моя Лена? Нет, это хренова брехня. Не могла переехать. Только не к какому-то бандюгану. На хрен…Врет Слепой!

Но чем больше я думал, тем яснее становилось: она двигалась дальше. Оставила меня здесь гнить, а сама...