Двадцать и один год (СИ)

У меня этих симкарт дохуя, я тебе каждый день с новой писать буду, все не заблочишь! Отвечай! Аленаааа!» Отправлено. Жду. Минута. Пять. Десять. Никакого ответа. Телефон молчит, как и моё сердце, что замерло в ожидании.

Начало стучать в груди все сильнее. Это молчание Лены... Оно говорит больше, чем любые слова. Она уже не моя. Она выбрала. Не меня.

Швырнул телефон на кровать, как будто он проклятый. Внутри все вывернуто как наизнанку сижу и чувствую будто нервы все обнажились, движение воздуха и меня скручивает от боли. Сидел, глядел в потолок, чувствовал, как внутри всё сжимается, становится камнем. «Не могу так больше», — прошептал я в пустоту камеры.

Решение пришло само собой. Нужно действовать. Нужно выбираться. Лена уже не ждёт, но я должен узнать правду. Для себя. Никаких больше сомнений. План побега, что мы с Пашкой и Васяном обдумывали, вдруг казался единственным выходом. В голове начали выстраиваться шаги, точные и решительные.

— Пацаны, — сказал я, когда они подошли ко мне после своей вахты. — Пора. Мы это делаем. Сегодня ночью.

Их лица стали серьёзными. Кивнули. В их глазах — поддержка и понимание. Мы были в этом вместе до конца. Сидя в тишине своей камеры, жду сигнала к действию. Сердце бьётся в предвкушении свободы. Свободы не только от заборов и стен, но и от лжи, предательства. Нет страха, только решимость. Решимость изменить всё. Неважно риски. Неважно последствия.

В эту ночь, независимо от того, что меня ждёт впереди, я верну себе жизнь. Или погибну, пытаясь.

Воздух был наполнен ароматом позднего вечера, когда последние лучи солнца едва касались вершин деревьев в саду за домом. Я стояла там, вздыхая от волнения и неуверенности, когда услышала шаги на маленькой гравийной тропинке. Это был Иван, и в его руках, пылал огромный букет алых роз. Сердце тревожно забилось. Почему-то его знаки внимания тревожили меня…Нет, совсем не в том плане как мне хотелось бы. Они не пробуждали какие-то желания, трепет. Скорее напоминали о том что за все это нужно платить…Да, никто не требует и не заставляет, но ведь надо. Человек старается, испытывает чувства…Как долго я смогу держаться в стороне и ничего не давать взамен.

— Привет, Лена, — сказал он с улыбкой, которая всегда мне нравилась, но заставляла смутиться.

— Привет, Иван, — ответила я, пытаясь скрыть трепет в голосе. Он подошел и вручил мне цветы, и я вдохнула их сладкий, пьянящий аромат. «Как красиво... Спасибо, они прекрасны», — не находя слов, пробормотала я, чувствуя, как румянец заливает мои щеки.

Мы медленно прогулялись по саду, наслаждаясь последними теплыми лучами дня и тишиной, которую иногда нарушал лишь легкий ветерок, играющий с листьями деревьев. Иван взял меня под руку, и мы нашли уютное местечко под старой яблоней, на скамейке.