Двадцать и один год (СИ)

И еще больнее осознавать, что я не могу быть рядом, не могу помочь ему, не могу изменить ничего. Наши дороги разошлись так давно, и, возможно, они уже никогда не пересекутся так, как это было раньше. Мои слезы — это прощание. Прощание с прошлым, с мечтами, с надеждами на то, что могло бы быть. Остается только жить дальше, несмотря на боль и пустоту, которую я чувствую внутри. И в то же время, я не могу не чувствовать гнева — на себя, на обстоятельства, на жестокую судьбу, которая так безжалостно играет с нами. Почему все должно быть так сложно? Почему счастье так недолговечно и хрупко? Но через слезы и боль пробивается и другое чувство — благодарность. Благодарность за то короткое время, что мы провели вместе сегодня, за возможность увидеть его, услышать его голос, за наш секс, за этот глоток любви и безумия, даже если это и было настолько болезненно. Эта встреча дала мне нечто, к чему я смогу обращаться в своих мыслях в те моменты, когда одиночество и тоска станут невыносимыми.

Поездка домой после встречи казалась бесконечной. Мои мысли вертелись в хаотичном вихре, в котором шок и недоумение сплелись в один кровавый комок из боли. Каждый километр, отделявший меня от тюрьмы, казался не преодолением расстояния, а погружением в ещё более глубокое состояние боли. Нет облегчения от встречи…Есть сумасшествие, есть дикое удивление, но меня словно швырнуло из одного котла в другой, окунуло в кипящее масло.

Мне было тяжело даже вдыхать – дыхание жгло в груди, словно мои легкие отказывались работать в привычном ритме и горели в огне. Я чувствовала себя на грани срыва, каждая клеточка моего тела кричала от отчаяния и бессилия. Женя... я видела его образ у себя перед глазами, а его слова эхом отдавались в моей голове, взрывая мои мысли, взрывая мне мозги. Я не могла понять, что со мной происходит. Он жив…да, это безумное счастье. Но мне так больно как будто он умер во второй раз.

Возвращение домой не принесло облегчения. Порог моего дома, который всегда казался мне убежищем, на этот раз встретил меня холодом и безразличием. Я ощущала себя чужой в собственном доме, потерянной среди стен, которые казались слишком тесными для моего внутреннего хаоса. Зашла к детям, их мирное посапывание во сне немного успокоило. Женя ничего больше о них не спросил. Попросил посмотреть и все…Словно они его не волновали. Это тоже причинило мне боль. Это тоже заставило мое сердце скорчиться, сжаться так, словно на него упал тяжелый камень.

Сидя в полной темноте в гостиной, я ощутила как меня душат рыдания. Слезы текли беспрерывным потоком, не принося облегчения. Я как будто снова его потеряла, только теперь это почему то было мучительней.