Два секрета любовницы

 — Прости мою неблагодарность, когда мне не был дан шанс в этом вопросе. Ведь так?

— О, у тебя были шансы. А мой шанс — строить жизнь без тебя. А теперь мне пора вернуться к работе.

— Ты же знаешь, что выбора у меня нет. Как и у тебя, — предостерег ее он. Вид у него был угрожающий: подбородок опущен, брови нахмурены.

И это случилось: сердце дрогнуло, как и прежде, и глаза наполнились горячими слезами.

— Понятно, — прерывающимся голосом ответила она. — Твой шанс — это быть связанной с женщиной, которая тебе не нужна. Такой вот охотницей за богатством, с самого начала положившей глаз на твои деньги. — Синния хотела было уйти.

— Не надо говорить за меня. — Он поймал ее за руку.

Она его оттолкнула и часто заморгала, но ресницы слиплись от слез, самообладание вот‑вот ее оставит.

— Не надо было создавать детей в моем животе.

— Я ограничусь одним.

— Слишком поздно! — Крик прозвучал пронзительно и громко. Она повернулась, чтобы уйти, но не успела и оказалась лицом к нему.

— О, Анри, посмотри на меня! Когда такое было, чтобы удовлетворялся лишь одним оргазмом? Ты должен был одарить меня двумя детьми! — Она сжала кулаки, чтобы ударить его в грудь, словно могла пробить эту стену, за которую он никого не пускал.

Но она не успела его ударить, потому что он потащил ее за собой в коридор, а затем в гостиную, где тяжело опустился в широкое кресло и заставил сесть рядом.

Синнию трясло, и она, не сопротивляясь, села.

Он положил руки на колени и закрыл лицо ладонями.

У нее ушла не одна неделя, чтобы осознать и беременность, и то, что это близнецы. Ему, наверное, понадобилось несколько часов, чтобы осознать существование ребенка. А сколько уйдет на второго? Нет, она не собирается его жалеть. Возможно, перспектива стать отцом для него тяжела, но это не меняет того факта, что Анри думал о ней отвратительно и не пытался сохранить то, что у них было.

А что у них было? Этот вопрос она задавала себе миллион раз. Секс. Много секса и — да, смех, шутки и прекрасная еда. Но хотя физически они были близки, эмоционально он не приближал ее и давал ей это понять. Многократно, пусть и едва заметно. Два года она билась головой о стену его сдержанности. Она, разумеется, знала, какая музыка ему нравится, и многие факты о его семье тоже были ей известны. Но она знала не больше, чем обычный человек. А в душу он никогда ее не впускал.

Синния взяла с бокового столика бумажную салфетку и высморкалась. Она не подозревала, как много яда скопилось в ней. Мать обвинила ее в том, что она наказывает Анри тем, что скрывает от него беременность, а Синния с яростью отрицала это.

С такой же неистовостью она сейчас изничтожала его, а потом нанесла окончательный удар, сказав, что у нее двойня.