Два секрета любовницы

 — Он оперся руками о письменный стол — старинный чиппендейл, которому двести пятьдесят лет, и поэтому мать отказывалась его продать. — Встань.

— Ты пришел, чтобы указать мне на мою невежливость? — Синния нашла в себе силы высокомерно изогнуть бровь. — Прости, что я не кинулась к тебе, словно ты давно пропавший родственник!

Сколько раз она пыталась найти в себе смелость и позвонить ему? Но собственное «я» удержало. И еще гордость. Гордость — потому что он отпустил ее, очевидно ничего к ней не испытывая.

Синния собрала в кулак все свое мужество и встала.

Он увидел ее живот и отодвинулся от стола, пораженный. Живот был такой большой, что когда она входила в помещение, то вначале появлялся живот, а уж потом она.

Живот действительно мог поразить. Такое впечатление, что она запихала под кофту диванную подушку — и не одну, — а она всего лишь на середине беременности!

Анри глубоко вздохнул, выдохнул, втянув щеки, и продолжал молча смотреть на ее живот. Он словно пронзал ее лазером, и она прикрыла живот ладонью, чтобы защититься.

Потом он запустил руку в волосы, ноздри у него раздулись, их глаза встретились.

— Почему ты так поступила со мной?

Он заметно побледнел.

— Это я так поступила с тобой? — Синния с трудом выдерживала ровный тон. — Лучше взгляни, кто из нас носит в себе восемнадцать килограммов нашего общего ДНК? — А скорее и все двадцать пять.

— Но ты ведь, кажется, принимала таблетки?

— Прошлой осенью я неделю проболела гриппом.

— После этого я использовал презервативы, — напомнил ей он, постучав пальцем по столу.

— Я тоже думала, что все в порядке. Кто я, по‑твоему? Ученый‑репродуктолог? Я не знаю, как это случилось! Иногда такое бывает: когда люди занимаются сексом, у них получаются дети. Вмешались сверхъестественные силы? Секс у нас был, не так ли?

Секс. Каждую ночь. Постоянно. Она хочет секса с ним прямо сейчас. Этот негодяй приходит сюда, благоухает потрясающим парфюмом, сводит ее с ума, и мало этого — он не набрал веса ни на йоту. Да он выглядит еще более притягательным, чем раньше.

Синния отвернулась, ненавидя себя за то, что щеки горят… и не только щеки. Не хватает еще заплакать!

— Я никогда не хотел нести такую ответственность! И ты это знала.

— Тогда тебе не следовало снимать штаны, — сквозь зубы процедила она.

Он злобно смотрел на нее, словно ненавидел за то, что искушала его выпустить похотливое животное, скрывавшееся под молнией ширинки. Словно ему отвратительны она и ее беременность, и вообще все, что у них было общего.

Ну а у нее нервы на пределе, как у любой беременной женщины. От соленых слез защипало глаза, горло сдавило, а температура наверняка такая высокая, что мозги сейчас расплавятся.

— Не беспокойся — тебе не придется возлагать на себя какую‑либо ответственность.