Мне душу рвет чужая боль

И все равно не попали… Какие, к черту, инкассаторы? Вы же сами алиби проверяли…

– Ну да, ну да… Ты же ненавидишь Артурчика, – сказал Комов и замолчал в ожидании ответной реакции.

– Я не понимаю, к чему вы клоните?

– А к тому, что тебе с Артурчиком не по пути.

– Значит, ты знаешь, что эта гнида инкассаторов убивает?

– Я знаю?! – возмущенно протянул Валентин. – Не знаю я ничего… А разве он это делает?

– Ну а то ты не знаешь?

– Что я должен знать? То, что Артурчик грабит и убивает инкассаторов?

– Все-таки знаешь, – уныло как-то восторжествовал Комов.

– Не знаю, а догадываюсь. Если вы фото его мне показывали и его подельников…

– Я только его фото показывал. А вот фото подельников…

Майор выложил перед Валентином четыре листа с изображением разыскиваемых преступников. Спецназовцы показали ему только три, если не считать Артурчика, а здесь четыре. И четвертое лицо он узнал сразу.

«Лоскут!» – едва не сорвалось с его уст.

Но видимо, эмоции отразились на его лице, и Комов немедленно сделал стойку.

– Кого ты из них узнал?

– А я знаю, что узнал? Кого, этого?

Он смел со стола изображение Лоскутова, как флагом, помахал им перед глазами задержанного.

– Откуда ты его знаешь? – нахраписто спросил он.

– Не знаю, – не в состоянии взять себя в руки, поспешно мотнул головой Валентин.

– А я говорю, знаешь!.. Где ты был, Шведов? Откуда ты шел, когда тебя задержали?

– Я шел?.. Просто гулял…

– С отбитыми орехами, с разбитой мордой? Так просто не гуляют… Про каких козлов ты там говорил?

– Да это я так, чтобы отстали…

– Куда это ты ехать предлагал?

– Ну, домой, за документами…

– А до этого куда ехать предлагал? С какими козлами поговорить надо было… Где Артурчик? Как его найти?

– Я не знаю… Я не про него говорил…

– Да это я так, просто…

– Будет тебе просто, Шведов. Будет!.. Ты мне голову не морочь. Мы и без тебя Артура возьмем. Но тогда тебе точно пожизненное будет. Если до суда доживешь…

– До суда?.. Если вы меня в чем-то обвиняете, обвиняйте. Только душу из меня тянуть не надо, – неуверенно сказал Валентин. – Не знаю я, где Артурчик. И где остальные, тоже не знаю!

– А этот где? – Комов ткнул пальцем в бумажное лицо Лоскута.

– Не знаю… Ничего я не знаю. Хотите бейте, хотите что угодно делайте, но я ничего больше не скажу…

Наконец-то до Валентина дошло, что молчание для него сейчас – больше чем золото.

Степан был отстранен от должности и тем же приказом отправлен в отпуск. Но это не помешало ему прийти в родной ОВД.

Комова он застал в его кабинете. Федот стоял у окна, спиной к нему, пальцами сжимая виски. Услышал его, обернулся.

– А-а, Степаныч! – обрадовался он.

– Ты-то чего здесь? Кабинет я освободил, перебирайся туда.

– Слушай, Степаныч, – поморщился Федот. – Мне тут и Викентьева с его тупостью хватает.