Душа на осколки

— Договор дороже денег, гелин. Ты сдалась, я жду…

— Слышал, что обещанного три года ждут?

— Слышал, что маленьких обманщиц часто морят щекоткой.

Он еще даже не начал новую пытку, а Альма уже напряглась. Правда ведь не выдержит.

— Ладно, хорошо, — подтянувшись так, чтоб касаться своим подбородком его, чуть колючего, Альма выдохнула мужчине в губы. — Люблю. Доволен?

— Нет. Я просил не так.

— Ты не просил! — кричать ему в лицо не хотелось, потому Альма попыталась очень сильно возмутиться… но шепотом.

— Хорошо, я шантажом, угрозами, физическим воздействием стребовал с тебя не это.

— Какой же ты… — действия расходились со словами. Альма вытащила руку, которая до этого покоилась на мужской груди, поднесла к его лицу, провела пальцем по бровным дугам, ровному носу, коснулась губ, которые тут же сомкнулись на фаланге. — Любимый."

"— Все равно не то, девочка моя, — Ринар рассмеялся, Альма почувствовала, как ее приподнимает на торсе, а руки бесстыже тянут вверх рубашку, оголяя уже бедра.

— А как правильно? — практически мурлыча от всего происходящего, Альма широко распахнула глаза, изображая саму наивность. — Скажи, я повторю.

— Сегодня, всегда…

— Сегодня, всегда…

— Навеки моя…

— Навеки твоя.

— До смерти и после…

— Ринар! — совсем уж распоясавшись, руки обладателя такого серьезного выражения лица путешествовали по телу, отвлекая от настолько важных для него же слов.

— Альма, не отвлекайся.

— Так не отвлекай!

— До смерти и после…

— До смерти… Господи… И после.

— Не быть больше врозь нам.

— Не быть больше… — Альма запнулась, заключая лицо любимого в ладони. — Можно я просто скажу, что люблю тебя?

— Скажи, — милостиво согласившись, Ринар кивнул.

— Люблю. Теперь все? Я свободна?

— Теперь все. Можем отложить дальнейшие разговоры.

Мужчина резко перекатился так, что на покрывале оказалась уже она. На слишком твердой поверхности, после такого мягкого матраса, роль которого исполнял Ринар.

Когда-то Альма грезила временем с ним в лоне природы, а когда землю чувствуешь лопатками — это уже не так приятно. Хотя неприятно только сначала, а потом как-то забываешь — он отвлекает.

С ее сорочкой мужчина справился быстро, платье давно уже покоилось где-то в траве, собственная одежда тоже не заняла у Ринара много времени, которое он предпочитал тратить на что-то другое…

— Тебе хорошо? — а стоило Альме затихнуть, перестать сжимать его плечи, закусывать губы, стоило застыть, как он задавал неизменный свой вопрос. Будто она не отвечала на него уже тысячу раз.