Душа на осколки

— Пройдешься со мной еще немного, гелин? — в последний момент, уже после прощальных объятий, вместо того, чтоб взобраться на конскую спину, Аргамон взял в свою широкую ладонь девичью ручку, приглашая еще немного оттянуть момент расставания.

— Конечно.

Они спускались по склону молча. Альма оглядывалась по сторонам, Аргамон же смотрел лишь перед собой, остановился мужчина у самого щита, обернулся, посмотрел на Альму слишком сурово.

— У меня кое-что есть для тебя.

Усач достал мешочек из-за пояса, какое-то время просто держал его в руках, будто взвешивая, а потом протянул.

— Возьми.

Веревки легко поддались натиску, Альма опустила руку внутрь, нащупала глиняный кругляшек на дне мешочка. На свет она извлекла амулет. Такой же, как был на любом вхожем на охраняемую территорию.

— Зачем? — пока задумка усача была ей непонятна.

— Это заговоренный на тебя амулет.

— Но у меня уже есть…

— Тем ты ведь пользуешься лишь с разрешения Ринара, а этот… он будет с тобой всегда. Ты сможешь выйти, когда пожелаешь, а еще… щит не поймет, что кто-то выходит. Он не среагирует светом. Попробуй… — Аргамон кивнул в сторону невидимой преграды.

— Зачем вы даете его мне?

— Если не хочешь, я заберу, — мужчина протянул руку, пытаясь скрыть загорающуюся в глазах надежду. Если бы она сейчас отказалась, это изменило бы все. Партия пошла бы по другому сценарию."

"— Нет, — но она не отказалась, прижала медальон к груди, повторила вопрос: — Зачем вы мне его даете?

Подавив вздох, Аргамон сжал в ладони воздух, а потом посмотрел на воспитанницу, грустно улыбаясь:

— Каждый должен иметь возможность распоряжаться своей жизнью, девочка. Ты тоже. Как бы Ринар ни хотел, чтоб это было не так, своей жизнью ты распоряжаешься сама.

— Я не стану убегать от него…

— А к нему? — у Альмы сложилось впечатление, что Аргамон знает намного больше, чем говорит. И вопросы задает странные и объяснения дает непонятные…

— Аргамон, объясните, пожалуйста, потому что я не совсем понимаю…

— Я лучше покажу, гелин, — мужчина сам подошел, плетя заклинание на ходу, потом взял ее руку в свою, попросил посмотреть в глаза.

Она сделала все, как велено. Перед глазами замелькали картинки.

Весна, этот дом, в нем детский смех, младенец у нее на руках, еще один… Еще один в колыбели, над которой склонился Ринар. Он смотрит на малыша, а потом поднимает взгляд на нее, улыбается, что-то говорит. Альма не смогла расслышать, что именно, но даже просто глядя на него, такого ласкового, становилось понятно, что он счастлив, а значит, она тоже счастлива.

Спальня, утро, она открывает глаза, чтобы увидеть сидящего за столом мужчину, теперь уже с достаточно взрослыми детьми на руках. Они улыбаются, а потом несутся к кровати, повисают на шее. Девочка и мальчик с серыми глазами.