Душа моя

И ты показалась мне слишком молоденькой — тоненькая, худенькая, трогательная…

— Хорошее освещение в прихожей, — протянула я, — зря я спорила со Светой.

— Нормальное, обычное освещение — дело не в нем.

— А в чем тогда — во флюсе? Тебе стало жаль меня?

Помолчав, он прижал меня к себе чуть крепче: — Ты замечательная, удивительная — крохотная, нежная, ранимая… Взять на руки и не отпускать!

— Чтобы не споткнулась и не хромала потом? — не уставала я искать причины. Так хотелось верить! Трудно… да и повела я себя сейчас неправильно… наверное. Доходило потихоньку, но все увереннее. Это был крах! Доступная… нет — легкодоступная баба. За ёлку, бл*дь!

— Что с тобой, Ира, откуда вот это все? — прижал он меня к себе еще крепче, — хочешь — докажу?

— Как? Наверное, словами это уже не лечится, не трать… — попыталась я встать, — скоро придет Анжела, тебе пора…

Он еще чуть полежал, глядя на меня, потом тоже встал и стал быстро одеваться. Я еще держалась… пока держалась, но лучше бы ему поспешить. Он оглянулся и кивнул мне:

Хорошо-о — минуту я как-нибудь протяну, а вот дальше — беда-а… Дальше я просто лягу и умру. Предупредить Алёну… Анжела…

— Дай руку, — незаметно подошел он со спины. Потому что все еще босиком? Развернул меня от окна и потянул вверх мою безвольно повисшую лапку.

— Я купил еще в ноябре, после разговора с Николаем Георгиевичем. Ты тоненькая, пальчики тоненькие… — поцеловал он мои пальцы и осторожно надел на безымянный колечко — ажурное, серебряное и с крупным «лунным», кажется, камнем — чуть голубоватым и будто опалесцирующим.

— Оно недорогое, Ира, потом ты сама выберешь нам обручальные — какие понравятся. А на меня посмотрело это. Камень тебе очень подходит — он для людей с твердым характером и помогает найти свою вторую половинку. Будто бы вытягивает негативную энергию и даже… облегчает роды. А еще, — зачастил он, глядя, как вытягивается мое лицо и наливаются слезами глаза: — Его связывают с удачей в любви, и он должен быть оправлен только в серебро — оно тоже ассоциируется с луной, холодным сиянием. Ты, как печальная Луна тогда была… Ира? Ты за меня выйдешь?

— Господи… — уткнулась я ему в грудь и все-таки разревелась. Непонятно от чего, да и не так это важно… Я совсем ничего о нем не знала.

Когда вернулась домой Анжела, ёлка уже стояла в ведре. С антресолей были сняты игрушки и гирлянды, а мы с Максимом сидели на кухне и пили чай… Ужинать не стали — ждали ее.

Я уже успела узнать, что он был женат — давно. Женился очень рано, родились сыновья — погодки. Рожая второго, его жена умерла. Причин он не сказал, а я не спросила. Мальчиков помогали растить его родители, они жили в этом самом городе. Сменили квартиру на большую и жили вместе.