Герцогиня-дурнушка

Захлопнув за собой дверь, она прислонилась к ней спиной; сердце ее колотилось так, словно она бежала от смертельной опасности.

Ей стало дурно. Герцог видел… Он видел все. Видел, как она склонилась над коленями Джеймса. О господи!

У нее подогнулись колени – ослабевшие ноги не могли ее держать. Соскользнув вниз, она села на пол. Сквозь дверь она слышала голос Джеймса, но слов нельзя было разобрать. Но его голос напоминал о том, как он сидел перед ней со спущенными ниже колен бриджами, а она… Тео в отчаянии закрыла лицо ладонями.

Ах, надо же было герцогу заявиться в такой момент! Разве недостаточно унижений вынесла она за последние несколько дней? Хотя было бы ничуть не лучше, если бы к ним ворвался слуга. Впрочем, его она могла бы уволить… О, нет-нет! Она бы никогда не выгнала человека только за то, что он случайно увидел, как она, графиня, ведет себя… Ведет себя словно распутная девка!

Им нужно уехать в поместье на целый месяц. Или год.

Тео снова стала прислушиваться. Теперь говорил ее свекор.

Чуть отодвинувшись, Тео осторожно приоткрыла дверь. Если свекор называл ее бесстыдной шлюхой, она должна была об этом узнать.

Но он… смеялся. Да, смеялся!

Тео задумалась. Смех лучше гнева? Или хуже? Нет, вроде бы лучше. Может, подобное часто случается с новобрачными? В конце концов, их с Джеймсом вполне могли застать и за другим занятием. Если бы она не была травмирована, именно так и случилось бы.

Тео прижалась ухом к щели и еще немного приоткрыла дверь.

– Я вернулся в Лондон, потому что услышал об этой шумихе с гадкой герцогиней, – говорил герцог. – Подумал, что ты захочешь, чтобы я пригрозил некоторым репортерам, может быть, даже закрыл бы одну из этих скандальных газетенок. Но, похоже, ты слишком занят, чтобы беспокоиться на сей счет. Кого волнует, что она уродлива? Очевидно, это делает ее более благодарной, а? Я с трудом поверил своим глазам, когда увидел, как она с готовностью обслуживает тебя, словно трактирная шлюха.

Тео уронила голову на колени. Но чего же еще можно было ожидать от герцога? Ее мать объявила его грубым надменным болваном уже много лет назад и была совершенно права.

– Да-да, это лишь потому, что она безобразна, – продолжал герцог. – Ты никогда не заставишь приличную леди стать на колени подобным образом…

– Молчать! – рявкнул Джеймс.

«Слава богу, он хоть что-то сказал», – подумала Тео.

– Плевать мне на твою дерзость! – закричал герцог, мгновенно переходя к гневу, что было очень характерно для него.

– Не смейте никогда так говорить о моей жене, – заявил Джеймс. В противоположность отцу он говорил спокойно, но в его ледяном голосе отчетливо звучала угроза.

Тео судорожно сглотнула. По крайней мере Джеймс защищал ее.

А герцог, похоже, не замечал угрозы в голосе сына.