Герцогиня-дурнушка

Но если Джеймс уже дома, то он скорее всего находился в кабинете. От сознания своей женской власти Тео пронзила дрожь. А может, он решил остаться дома, чтобы побыстрее увидеться с ней? Может, они смогут отправиться верхом в Гайд-парк? Теперь, когда они поженились, она могла бы стать неплохой наездницей.

Но не раньше, чем сможет надеть восхитительный костюм для верховой езды. Костюм с эполетами и отделанный позументами в военном стиле – придуманный ею самой.

Джеймс вышел из библиотеки в тот момент, когда Тео подошла к подножию лестницы. Лицо его потемнело от ярости, но при виде жены прояснилось, хотя в глазах оставалась тревога.

– Приветствую, – сказала она, чувствуя себя немного неловко.

Муж ничего не ответил – просто схватил ее за руку и затащил в библиотеку. От него пахло кожей и свежим ветром.

– Ты уже побывал на верховой прогулке? – спросила Тео, когда они наконец прервали поцелуи.

– Боже мой… Ты сводишь меня с ума, – прошептал он ей на ухо, оставив ее вопрос без ответа. – Но я удивлен. Ты что, способна ходить? Нам, наверное, не следовало делать это в тот последний раз.

– Я хотела тебя, – прошептала Тео. – Я и сейчас хочу.

– От тебя так сладко пахнет… Ты, как маргаритка, Дейзи.

– Прекрати называть меня так! Я настоятельно прошу называть меня Тео.

Джеймс прижал ее спиной к стене, обхватив ладонью одну грудь.

– Я не могу, – прохрипел он.

– Потому что ты можешь быть Тео, когда мы завтракаем, или играем, или… что-нибудь в этом роде. Но когда я вот так держу тебя в объятиях – тогда ты Дейзи.

Он снова завладел ее губами, и она словно плавилась в его объятиях, крепко прижимаясь к нему. Все мысли вылетели у нее из головы, и сейчас для нее существовали только его губы и его мощное тело, прильнувшее к ней.

– Нам нельзя это делать, – пробормотал Джеймс. – Ты еще не оправилась как следует. Мы можем только целоваться. – Он подвел ее к дивану в дальнем углу комнаты, а затем, усадив, стал вытаскивать шпильки из ее волос, в считанные секунды разрушив плоды усердного труда Амелии – та потратила на прическу добрых десять минут.

– Ты не могла бы оставлять волосы распущенными, когда ты дома?

– Можешь вообразить лицо Крамбла, если я начну расхаживать по дому с волосами, спадающими мне на плечи?

Джеймс склонился над ней и снова ее поцеловал – пылко и страстно. Потом вдруг проворчал:

– А что, если я как твой муж прикажу тебе?

Дрожь пробежала по ее телу, пронзив до самых кончиков пальцев. Когда у Джеймса был такой вид (вид грозный и решительный, как у наметившего жертву тигра), у нее возникало в высшей степени нескромное и смущавшее ее желание: ей ужасно хотелось слиться с ним воедино и делать все, что бы он ни попросил.