Герцогиня-дурнушка

Дейзи их слышала! Она слышала все!

Джеймс отвел глаза от двери и повернулся к отцу. К своему безмозглому презренному отцу.

– Я больше никогда не хочу вас видеть. – У него перехватило горло. – Она вас слышала. Все слышала. Вы осел.

– Но я не сказал ничего, кроме правды, – ответил герцог и повернулся, чтобы взглянуть на дверь.

– Она никогда не простит меня, – сказал Джеймс, совершенно уверенный в этом.

– Ну, учитывая то, что я видел…

Джеймс оскалил зубы, и отец мгновенно умолк.

– У нас был шанс, знаете ли. Даже после того, каким образом это было организовано.

– Не сомневаюсь, что она придет в бешенство, – сказал отец. Он заговорщическим шепотом добавил: – Бриллианты. С твоей матерью это всегда срабатывало. Помогало нам ладить многие годы.

Но Джеймс уже его не слушал.

– Я всю жизнь буду стараться… искупить свою вину, – пробормотал он.

Впервые за долгие годы Джеймс пожалел, что с ним нет матери. Он не испытывал подобного ужаса с тех пор, как она лежала при смерти.

– Вам лучше покинуть этот дом, – сказал он отцу. – Найдите себе жилье где-нибудь еще. Полагаю, нам больше ни к чему притворяться, что нас связывают какие бы то ни было чувства.

– Ты мой единственный сын, – заявил герцог. – Мой сын. Конечно, нас связывают чувства.

– Родство ничего не значит, – возразил Джеймс. Сердце его разрывалось от муки и ярости. – Я для вас – ничто. И Дейзи для вас – ничто. Мы для вас просто люди, с которыми вы сталкиваетесь в коридоре. Мы – пешки, которые вы используете, когда вам нужно, а затем отбрасываете прочь.

– Вряд ли ты являешься жертвой! – воскликнул он, повышая голос. – Ведь тебя явно одолевает похоть. Тебя тянет к этой девчонке. У тебя нет причин жаловаться.

– Я предал ее – мою жену, – чтобы спасти вас.

– Ты поступил так вовсе не ради меня, – возразил герцог. – Ты сделал это, чтобы спасти поместье и поддержать наш титул. Ты мог послать меня ко всем чертям, но ты этого не сделал. Я думал, ты не поступишься моралью и скажешь, чтобы я отправлялся к дьяволу. Но оказалось, что ты не такой уж праведник, каким старался казаться. У нас с тобой много общего…

Джеймс в ярости сжимал кулаки. Но он не мог ударить отца.

– По правде говоря, – продолжал Ашбрук, – яблоко от яблони недалеко падает, не забывай этого. Твоя мать не обманывала себя и не считала меня идеальным мужем. Однако мы с ней ладили, вот так-то. – Губы отца скривились, и он проворчал: – Хотя в одном мы с тобой существенно отличаемся друг от друга. Я не нытик. Пожалуй, я удивился, когда ты столь успешно справился с этим делом. Но меня не удивляет, что ты оплакиваешь результат. Будь мужчиной, ради всего святого! Ты очень нерешителен. Всегда был нерешительным… с этим своим пением! Я виню в этом твою мать.