Герцогиня-дурнушка

К сожалению, в зале царила столь деловая атмосфера лишь в те дни, когда предметом обсуждения являлась чья-либо смерть. Пэр обвинялся в убийстве, например. Или стоял вопрос о признании лорда умершим за отсутствием – как сейчас. А дамы имели склонность неожиданно появляться при обсуждении завещаний, а также в тех случаях, когда речь шла о незаконнорожденных. «А вот на текущих заседаниях по вопросам управления королевством бóльшая часть пэров не утруждают себя присутствием», – подумал Гизмонд, но тут же отбросил эту неуместную мысль.

Вскоре по проходу торжественно прошествовал герольд, за которым следовала молодая графиня Айлей. «Теперь ей уже никогда не стать герцогиней», – напомнил себе Гизмонд, ощутив некоторое сочувствие. Однако леди Гизмонд, читавшая скандальные газетенки с тем неослабевающим усердием, которое некоторые уделяют Библии, а другие – расписанию скачек, была теперь всецело увлечена идеей повторного замужества графини.

– Ей нужно найти себе мужа, – говорила супругу леди Гизмонд этим утром. – О ней никогда не ходили скандальные слухи, но бедная женщина так и останется бездетной, если и дальше будет так продолжаться…

Все пэры встали, приветствуя графиню, одетую в глубокий траур. Она проследовала в головную часть зала и, остановившись, сделала реверанс сначала в сторону галереи для зрителей, потом – в сторону собравшихся пэров, а затем – перед лордом-канцлером. Завершив все формальности, графиня удалилась на балкон, предназначенный для пэресс, и уселась рядом с миссис Пинклер-Рейберн.

Гизмонд украдкой рассматривал ее, потому что знал: когда он вернется домой, жена непременно потребует описания каждой детали наряда графини. Но Гизмонд не узрел ничего экстраординарного. Леди выглядела высокой и очень худой, хотя трудно было утверждать это, поскольку на ней, судя по всему, было четыре, а то и пять нижних юбок. Она была как бы черным пятном среди всеобщего блеска (не обязанные носить мантии пэрессы стремились одеться как можно богаче, и скамьи, предназначенные для них, прямо-таки сверкали).

Парламентский пристав громко потребовал тишины, и началась официальная церемония открытия слушаний, после чего сэр Гизмонд, преклонив колено, вручил лорду-канцлеру символ его власти.

– Достопочтенные члены Палаты лордов, лорды духовные и светские, сегодня мы собрались здесь, чтобы выполнить возложенную на нас миссию. Нам предстоит решить, следует ли признать благородного пэра графа Айлея, наследника герцогства Ашбрук, погибшим в море.